Глава 28

По пути не встретили никого. Видимо, кнехт хорошо знал, где и как миновать охрану. Вышли в коридор, освещенный редкими чадящими факелами, свернули направо. Еще раз. Спустились по ступенькам вниз. Попали в полузатопленную галерею, откуда сразу потянуло сыростью, запахом тины и стоялой воды. Дальнейший путь преграждала массивная решетчатая дверь под низкой аркой. В конце тоннеля виднелся слабый рассеянный ночной свет. Ночь уже?! Однако! Бурцев почесал в затылке. Интересно, сколько же времени они находились в отключке после газовой атаки?

Бурцев подошел к самой воде, заглянул за решетку, поинтересовался шепотом:

– Там что, ров?

– Канал, – так же тихо ответил Джеймс. – Идет через резиденцию отца Бенедикта. Здесь – тайный выход из замка.

Канал посреди крепости?! Ишь ты! Венеция – одно слово...

Решетка уходила под воду на треть, а то и больше. Утопленный металл покрывала ржавчина, кое-где свисали грязные клочья водорослей. Однако приподнятые чуть ли не к самому арочному своду мощные петли, на которых держалась решетчатая дверь, тяжелый замок и солидный засов располагались над водой и прямо-таки лоснились от жира. По-видимому, смазывали их тут часто и обильно.

За решеткой покачивалась на привязи маленькая, чуть скособоченная узкая лодка-плоскодонка. С одним-единственным длинным и легким кованым веслом на корме. С заниженным правым бортом, через который полагалось опускать это весло в воду. С металлическим гребнем, венчающим круто изогнутую носовую часть. Ну, здравствуй-здравствуй, венецианская гондола...

На 11-метровые весельные «такси» поздней Венеции эта лодочка, правда, походила мало. Миниатюрная гондолка была рассчитана лишь на трех человек, а вместо стандартного венецианского черного цвета борта гондолы покрывали грязно-серые остатки некогда яркой краски.

Кнехт-проводник влез в воду по пояс, поднялся по решетке, как по лестнице, до замка, повернул ключ. Дверь отворилась. Ни навесной замок, ни внутренний засов, ни петли даже не скрипнули. Полминуты спустя Джеймс и один из копейщиков «эллина» уже сидели в лодке. Венецианский гвардеец отложил оружие и взялся за весло, мигом перевоплотившись в гондольера. Брави держал в руках второй ключ кнехта и кинжал.

– Ты поплывешь с нами, – шепнул одноглазый убийца Бурцеву. – Если не получится уйти без шума, пригодится твое умение обращаться вот с этим.

Палец киллера указывал на трофейный «шмайсер».

– Поплыву, – согласился тот.

Отчего бы и нет? Быть полноправным напарником всегда приятнее, чем обузой.

Копейщик-гондольер вел их легкое плавсредство мастерски: асимметричная лодка ни разу не царапнула бортом о стены тесного тоннеля, не пробудила эха предательским всплеском. Быстро и бесшумно гондолка выскользнула из затопленной галереи к невысокому, широкому и крепенькому арочному мостику.

Снаружи мост прикрывала небольшая – в рост человека – деревянная стена. Видимо, мостик этот являлся частью оборонительного комплекса замка, и штурмовать его с внешнего канала было бы полнейшим безумием. Однако здесь – внутри крепости – над водой нависали только вычурные перильца. С тыла мост беззащитен.

Гондола вплыла под арку. Джеймс ухватился за низкий свод. Венецианец мягко уперся веслом в сваи моста. Вдвоем они легко погасили инерцию движения. Лодка бесшумно остановилась.

Замерли. Прислушались...

Бурцев держал «шмайсер» наготове. Но пока в его услугах нужды не возникало: гондолу не заметили. Сверху звучала негромкая немецкая речь. Переговаривались двое. Лениво, сонно. Обычный мужской треп о женщинах. В этот раз обсуждались достоинства и недостатки итальянок.

Осмотрели преграду...

Проход под мостом блокировала уже не дверь, а целые ворота: раздвижная решетка отделяла внутренний канал Санта-Тринита от внешнего. Почти под самой аркой решетку сковывала нехилая цепура. С цепи свисал замок – помощнее и посолиднее предыдущего.

Джеймс положил ключ на дно лодки, взглядом указал вверх. Копейщик-гондольер кивнул: понял, мол. Вытолкнул лодку назад – из-под моста.

Секунда – и брави в гондоле уже не было: нож в зубы, прыжок... Джеймс повис на ограждении моста, подтянулся, вскарабкался наверх. Шустро так вскарабкался – ниндзя отдыхают!

О том, что профи сделал свое дело, Бурцев догадался лишь по оборвавшейся на полуслове фразе. Был еще чуть слышный полувздох-полустон. И все. Больше ничего. С моста свесились ноги Джеймса, а затем и сам он мягко скользнул в лодку.

– Оружие не прихватил? – поинтересовался Бурцев.

– Тяжелое у них оружие, – объяснил Джеймс. – Лодку потопит.

Ясно. Пулемет, небось, станковый...

– К воротам, – распорядился киллер.

Нос гондолы уткнулся в решетку. Джеймс провернул в замке ключом. Цепь разомкнулась. Решетчатые створки чуть скрежетнули, раздвигаясь. Впрочем, шум сразу стих: Джеймс отворил ворота ровно настолько, сколько требовалось для прохода их юркой, узкой гондолы.