В самом деле, а как же великий и могучий?

– Во время своих странствий побывал я и на Руси. Пришлось наблюдать за одним князем. Недолго, правда. Но язык руссов я все же выучил. Учитель мой – православный монах-расстрига, принявший католичество, – ругался почти так же скверно, как ты.

– Погоди, а о каком князе-то идет речь?

– Об Александре Новгородском.

– Ах ты, гад! – вспылил Гаврила.

С тех пор как они заговорили по-русски, высвобожденный из колодок Алексич внимательно прислушивался к беседе. Теперь вот не усидел – полез в драку. Пудовый кулачище новгородца чуть-чуть не дотянулся до физиономии брави. А дотянулся бы – так точно быть бы одноглазому безглазым.

Джеймс вовремя отступил. В руке брави блеснул нож.

– Тебе не терпится испытать остроту моего кольтэлло?[128] – невозмутимо осведомился наемник-убийца.

– Гаврила, спокойно! – Бурцев поспешил встать между разъяренным богатырем и бесстрастным брави. – Все уже в прошлом. А ты, Джеймс, тоже, будь любезен, убери эту свою хреновину... «коль в тело» или как там ее?

– Кто нанял тебя за князем Александром Ярославичем шпионить? – никак не унимался новгородец. – Бояре-изменники? Купцы? Ливонцы? Зачем? И сколько тебе заплатили, иуда?

Вместо ответа – надменная усмешка.

– Я не желаю разговаривать с тобой, русич.

Было ясно – брави сам с трудом сдерживает гнев и вряд ли удовлетворит сейчас навязчивое любопытство новгородского сотника.

– Да я! – совсем взбеленился Гаврила. – Да тебя!..

К ним уже спешили встревоженные венецианцы.

– Хватит, сказал! – рыкнул Бурцев. – Уймись, Алексич! Это приказ!

Гаврила – весь красный и злой – отступил, скрежеща зубами.

Брави вновь повернулся к Бурцеву:

– Я вижу, ты здесь главный. Так, может, назовешь свое имя? Мое-то ты знаешь, уж не ведаю откуда.

– Василий, – хмуро представился Бурцев.

Затем, хмыкнув, добавил:

– Буслаев.

Мол, и мы тоже не лыком шиты, мистер Джеймс Банд.

– А Джеймсом Бондом я тебя назвал случайно. Просто... знавал я в свое время одного шпиона и убийцу с таким именем. Не лично, конечно, а так... гм... понаслышке знавал. Вот и брякнул наобум.

– Ну-ну... ладно, не будем об этом. Скажи лучше, за что тебя отец Бенедикт в колодки засадил?

– А вот у него бы и спросил, – скривился Бурцев. – Вместо того чтоб резать. От живого Бенедикта было б больше пользы, чем от мертвого.

Одноглазый пожал плечами:

– Возможно. Только выкрасть его живого, не поднимая шума, не удалось бы. А по доброй воле «святой отец» с нами нипочем не пошел бы. Кстати, не забывайте, синьор Василий Буслаев, нам тоже еще предстоит выбираться из этого милого местечка.

Бурцев умолк. Да уж, милое местечко... Пробиваться, небось, придется с боем. Взять, что ли, кольчужку штандартенфюрера? Ладно, обойдемся. Стягивать ее с мертвеца – долгое дело, а времени сейчас – в обрез. Да и придется ли эсэсовский доспех кому-нибудь впору? И бежать в нем неудобно. А от пули все равно не спасет.

Он взял другие трофеи. Поднял «вальтер» Бенедикта, сгреб под мышку «шмайсеры» эсэсовцев-охранников.

– Умеешь с этим обращаться? – поинтересовался Джеймс.

Бурцев кивнул.

– Очень хорошо.

Расторопный кнехт тем временем разомкнул последнюю колодку – на ногах Ядвиги. Пленники быстро обувались, стягивались в кучку. Один из «МП-40» Бурцев вручил Сыма Цзяну. Освальд и Дмитрий взяли мечи тевтонских рыцарей.

Венецианские гвардейцы глазели на освобожденных пленников с любопытством. Даже пытались улыбаться. Улыбки, однако, выходили вымученными и неискренними.

Джеймс и кондотьер что-то обсуждали с кнехтом. Бурцев прислушался к немецкой речи.

– Что с ключами? – спрашивал начальник венецианской стражи.

Кнехт снял с пояса гремящую связку, отстегнул два ключа:

– Этот – от внутренней, а этот – от внешней решетки канала.

– Лодки?

– К внутренней решетке привязана одна гондола. Больше загнать туда не удалось.

– Ладно, хватит, – буркнул «эллин». – Посты?

– Если плыть под самыми стенами крепости – не заметят. Но на мосту с внешней решеткой – дозор, которого никак не миновать.

– Орденские братья? Хранители?

– Хранители.

– Плохо.

– Их только двое, и наблюдают они за Большим Каналом. Можно подобраться с тыла и влезть на мост...

– Джезмонд?

Брави кивнул:

– Думаю, справлюсь.

– Тогда вперед. Ты, – взгляд кондотьера уперся в кнехта, – уйдешь с нами. Тебе ведь не хочется объясняться с Хранителями по поводу случившегося здесь?

Кнехту не хотелось.

«Интересно, кто же все-таки командует операцией? – гадал про себя Бурцев. – Одноглазый агент 007 или этот тип в железном колпаке под антику? Или у них тут разделение труда?»