Хорошо: судя по разговору, Отто Майха здесь знали и помнили. И даже, кажется, верили его словам. Плохо: фон Берберг вместе с Ядвигой еще вчера отправились из дерптской платц-башни во Взгужевежу. Еще хуже: в «Башне-на-Холме» уже начинается подготовка к обратному цайтпрыжку, конечная цель которого – центральный хронобункер СС. И совсем уж хреново: Отто Майху приказывали ожидать на месте дальнейших распоряжений.

Глава 49

– Со Взгужевежей свяжутся по рации, – пообещал начальник караула. – А пока все важные сведения, которыми вы обладаете, можете сообщить коменданту Дерптской базы – ему сейчас доложат о вашем прибытии. Хэр штурмбанфюрер сам сделает все, что сочтет необходимым.

Бурцев мысленно чертыхнулся. Этот дерптский комендант – либо толковый командир, либо карьерист еще тот. Все информационные потоки штурмбанфюрер – то есть майор, по-нашему, – предпочитал пропускать через себя. Немецкая субординация, однако, и не летехе-танкисту ее нарушать.

– А… – заикнулся было Отто Майх.

– Остальное – не ваша забота, унтерштурмфюрер, – сурово оборвал его собеседник. – Хайль Гитлер!

Так это, что же, все? Разговор окончен?

– Хайль! – охрипшим голосом ответил танкист.

Автоматный ствол по-прежнему мозолил ему позвонки. Однако Бурцев уже не смотрел на пленника – он снова прильнул к перископу. Оберштурм-фюрер как раз отдавал приказ своему помощнику. Солдат у шлагбаума кивнул, сунул флажки за пояс, вбежал в караульную будку. Через небольшое окошко было видно, как он накручивает ручку полевого телефона. Хм, связисты цайткоманды, оказывается, успели даже телефонизировать позиции…

Отто, чувствуя железо между почек, застыл в напряжении. Пленный танкист молча ждал, гадая, от кого ему суждено принять смерть. Оберштурмфюрер снаружи тоже хранил молчание. Но не бездействовал.

Любоваться танком из-за шлагбаума ему, видимо, наскучило. Или заподозрил что? Начальник караула приказал чуть приподнять шлагбаум. Осторожно, стараясь не оцарапаться о шипы проволоки, протиснулся в приоткрывшуюся щель, вышел за территорию базы.

Взмах руки – и шлагбаум снова грузно лег на место. Шевельнулась «колючка» на павезах. Щель сомкнулась. Эсэсовец неторопливо подошел к «рыси», покачал головой, глядя на пробоину в башне. Достал из кармана фонарик. Шагнул еще ближе. Подсветил…

Бурцев встревожился. Какого, блин, задумал этот фашик?!

Поздно! Офицер вступил в мертвую зону – не подстрелишь! Да и уследить за ним не хватало уже перископного обзора. А эсэсовец топтался где-то совсем рядом.

– Чем это так вашу машину, унтерштурмфюрер? – послышалось возле самой башни.

– Гранатой, – просипел Отто Майх. – Ручной гранатой.

– А-а-а… И как же вы такое допустили-то?

– Засада, хэр оберштурмфюрер. Подлая партизанская засада.

– Понятно. Но вообще-то вам здорово повезло, что вы выжили. Кумулятивная струя вскользь пошла. Чуть-чуть бы под другим углом – и все. И до механика-водителя тоже достало бы…

– Так точно. Повезло, хэр оберштурмфюрер.

– А все равно жарко, небось, внутри было, когда броню прожгло.

– Так точно. Жарко.

– Ну-ну… А почему вы разговариваете со мной, как еврей на допросе в гестапо?

– Я? – Отто дернулся – Бурцев что было сил вдавил ему в спину ствол «шмайсера».

– Никак нет, хэр оберштурмфюрер! – отрапортовал пленник сквозь сжатые зубы.

Обстановку разрядил солдат из караулки.

– Хэр оберштурмфюрер, – звонким голосом доложил он, – хэр штурмбанфюрер приказывает подогнать танк к ангару и доставить уцелевшего члена экипажа к себе в комендатуру.

– Ну, так поднимай шлагбаум! – раздраженно рявкнул начальник караула. Недовольно добавил, обращаясь к Майху: – Ладно, езжайте, унтерштурм-фюрер. Пусть комендант с вами сам разбирается.

Эсэсовец с флажками за поясом снова вбежал в будку. Тяжелый, обвешанный щитами шлагбаум медленно, со скрипом пополз вверх. Отто Майх так же медленно опускался вниз: Бурцев затягивал пленника обратно в танк левой рукой. Правая по-прежнему прижимала ствол «шмайсера» к черной форменной куртке.

Он не видел, как любопытный эсэсовский старлей, поднявшись на цыпочки, заглянул в проплавленную дыру бронированной «рыси». Не видел и выражения лица оберштурмфюрера, когда лучик фонарного света вдруг вырвал из тьмы танкового чрева сосредоточенную физиономию китайского мудреца и боевое ведро польского рыцаря.

Сыма Цзян не успел даже вскинуть автомат – его опередил Освальд. Добжинец уже держал наготове свой верный клинок. И ударил через плечо бывшего советника Кхайду-хана. Ткнул точно и в щели, прожженной кумулятивной струей, меч скрылся почти по рукоять. Заточенное лезвие скрежетнуло об оплавленную броню. Вошло под подбородок немецкому офицеру. И вышло под затылком.

И тут же нырнуло обратно в танк.

Кровь из перебитого горла мощной струей ударила в башню. Попала внутрь, заляпала красным фашистский крест снаружи. Окатила фонтаном всю бронированную машину – от люка до гусениц.