– Ну конечно, - врач нахмурился и стал читать нотации, - вы молодые вот не готовите совсем, все побыстрее питаетесь, да чем попало, а потом вот выходит все… боком… - он снова засмеялся удачной шутке. – я вот тоже всякой дрянью по молодости питался, пока в медицинский не поступил, да не насмотрелся, что в желудках наших находится….

– Скажите, а у меня больше повреждений не было? Только отравление?

– А тебе мало? Ты вообще мне обьясни, зачем столько пить то надо?

– Пить? – я перестала понимать, о чем мы говорим.

– А ты не помнишь? С чего по-твоему ты траванулась?

– С чего?

– Перебрала, голубушка, пить меньше надо!

– Как пить?
– Мозг работал заторможенно. Что происходит?
– Подождите, прошу вас, скажите, какое сегодня число, сколько я тут провалялась?

– Десятое мая. А привезли тебя пять дней назад. Май же! Шашлыки надо на природе есть. А не дома напиваться! Ими и травиться. А ты!- Врач укоризненно качал головой.

– Пять дней!? Я была без сознания пять дней!?

– Да, организм слабенький оказался, хотя по тебе этого не скажешь.

– Нет, нет, не может быть… А когда меня привезли? В какое время?

– Вечером. В начале седьмого может.

– А одета я в чем была?

– Вот этого не помню.

Боже! Я что с ума схожу? Я прокручивала события того дня. пятое число, похмелье, Шатир в моем кресле, милиция, пельмени, сборы в тренажерный зал… А потом пять дней? Они хотят сказать, что ничего не было, что все это я выдумала в пьяном бреду?

– Что-то у меня не получается…. От чего я отравилась то, если пила четвертого вечером? Пятого встала нормально, плотно поела. А привезли меня только в начале седьмого?

– Всегда бывают исключения. Рецидив. – врач не мог понять, чего я от него хочу. – Ты в чем сомневаешься то?

Я уже его не слушала. В голове не стыковалось. Я помнила отчетливо подъезд и кучку пепла. Помнила ЭТО. И меня нашли в дверях, но где синяки и царапины? Где разорванная рука и грудь? Я там кровью все улила, а они мне про отравление какое-то…И что с числами?

– В… все хорошо, - я с трудом глотая слезы, - откинулась назад на подушку.
– Мне просто надо подумать.

Врач посидел еще и вышел.

А женщина уткнулась в свою книжку, предоставив мне свободу мыслей. А их было огого сколько.

Я помнила все, что со мной произошло, до мельчайшей подробности, и, в то же время, меня услужливо бросали назад, в тот день когда я решила надраться и предлагали сделать вид, что ничего не было? Что я пять дней провалялась в больнице? Не было ни Тарвина, ни башни, ни возвращения сюда, ни больницы, в которую попал Шатир?

Нееет. Я ведь не схожу с ума. Мне просто надо найти доказательства. Доказательства того, что я возвращалась к себе в квартиру и пять дней моталась по городу, а не валялась без сознания. Были же какие-то события…

– Пожалуйста, - я повернулась к женщине, - у вас есть телефон? Можно позвонить? Это очень важно.

Номер, который я успела выучить, пока Шатир лежал в больнице, ответил долгими гудками. Потом веселые молодой девичий голос снял трубку.

– Алло?

– Извините, - я с трудом выговаривала ставшие вдруг такими сложными слова. – А Андрея Николаевича я могу услышать?

– Кого? Вы не туда попали.

– Девушка, - мой голос предательски задрожал, - мне этот номер врач в больнице дал для связи, я по нему звонила…

– Вы ошиблись, может набрали неправильно. Извините. – Трубка отключилась.

Женщина недоуменно смотрела на мое лицо и текущие по нему слезы.

– Да ты чего? Осложнений никаких у тебя. Выпишешься и пойдешь на осмотр к своему врачу.

Могут ли за пять дней затянуться порванные мышцы? Пробитая болтом рука? Я сошла с ума?

Не может быть! Нет, еще не все потеряно! Цветы! Я дрожащей рукой набрала номер Вадима.

– Алло?

– Это Лика. Всего лишь хотела поблагодарить за цветы.

– Какие цветы?

Я нажала отбой. Теперь все.

В груди резанула сильная острая боль.

– Ну что с тобой такое? Все ведь хорошо. Может доктора позвать?

– Не надо.

– Родителям позвонить?

– Они в отпуске, пусть отдыхают.

Слезы текли весь день.

Я пыталась успокоиться. Но ничего не выходило. Как могла эта прекрасная жизнь длиною в два месяца оказаться всего лишь сказкой? Я металась во сне по кровати, не в силах заснуть. И не в силах была думать о чем-то, кроме моей больной фантазии.