Но Владислав Андреевич об этом не думал. Глубоко внутри он твердо знал — человека бросать в беде нельзя, даже мертвого. Глупо, да. По-видимости это результат воспитания, или часть мировоззрения, сформированного книгами. Но это не важно.

Важно то, что вытащив тело, можно будет хотя бы попрощаться с человеком.

Обидно ведь, погибнуть вот так, в чужом мире. Утонуть в соленой луже и остаться лежать на дне. Ни похорон, ни родных с близкими, ни добрых слов на прощанье.

Владислав глубоко вздохнул. Интересно кого он сейчас так остро жалеет, не себя ли снова?

Последние сантиметры он продвигался совсем медленно, чтобы не наступить на тело.

Нога ткнулась во что-то твердое, не ровное, высотой примерно по колено.

Камни. Обычные подводные камни. Поводок банально застрял, зацепившись об острый выступ. Слава поднырнул и свободно поднял катушку из воды. Вот и всё. Просто зацепилась. А он уж паники нагнал.

На всякий случай он еще немного побродил вокруг, обшаривая ногами дно. Может он не дошел до трупа?

Но от сердца уже отлегло. И с чего он вообще взял, что хозяйка перенеслась вслед за собакой!?

Блуждая по воде, он размышлял о феномене переноса. Вот интересно — он перенесся, и ведро перенеслось, и собака с поводком. Всё целое и почти невредимое.

Поводок не перерезан и не пережжен, хотя в момент переноса он был растянут на всю длину.

А значит, зона переноса была радиусом никак не меньше нескольких метров.

Но в этой зоне, помимо, них с мопсом и ведром, еще ведь находилось множество других объектов.

Облезлая труба мусоропровода; разрисованный и обожженный подоконник; стекла из выбитого подъездного окна, рассыпанные на грязном кафельном полу; жестяная банка, переполненная бычками; сломанные детские санки, которые кто-то поленился вынести во двор и просто бросил в углу. Где все эти вещи, которые Владислав видел каждый раз выходя из квартиры на лестницу? Почему не перенеслись вслед за ним, а осталось там, в родном подъезде?

Сколько вообще было переносов за последнее время и почему на камнях в округе только он, мелкий мусор и собака?

Почему в округе не плавают шкафы и диваны, мусорные баки и деревянные лавки, ветви деревьев, деревянные поддоны и катушки от кабеля?

Кто настроил чудесный механизм, взяв за точку отсчета живую материю?

И где, в таком случае, стада драных городских кошек, ворон, крыс и грязных почти не летающих голубей?

Может быть только он, Владислав Андреевич был избран галактическим разумом, для перемещения в мир иной? Скажем, для выполнения некой миссии планетарного масштаба!

Где, в таком случае, встречающая делегация? Или хотя бы пакет с инструкциями на русском языке и приложенные к нему рация и бластер?

Вопросов было много, а ответов пока не предвиделось. И зачем, в таком случае, с ним прислали дурацкого жирного мопса? В желудке Владислава раздалось голодное бурчание.

Слава вылез из воды, подошел к псу и отстегнул карабин от шлейки. Собачником он никогда не был, и теперь становиться не собирался. По крайней мере, водить по рифам собачку на поводке он точно не станет.

Щелкнула пластиковая кнопка и розовый флекси-поводок с вжиканьем втянул в себя мокрый синтетический шнур.

Влад покрутил находку в руках. Длинна 8 метров, максимальная нагрузка 25 кг. — сообщала информация на катушке.

Ну что ж, теперь, при желании, можно будет еще попробовать удавиться.

Количество возможностей росло на глазах.

Освобожденная псина тут же рванула куда-то по камням. Владислав проводил ее взглядом и чертыхнулся. Мопс остановился у неглубокой ямки в камнях, где после ночного дождя скопилось немного пресной воды, и с шумом лакал бесценную жидкость.

Слава поспешил отогнать конкурента, но, опоздал, неловко перепрыгивая по камням в своих тапочках. Когда он приблизился в углублении было уже больше собачьих слюней, чем воды.

— Ладно, допивай уже, свинорыл. — Махнул рукой, раздосадованный неудачей выживальщик. — У меня в бутылке еще есть немного. Будем считать, что эта вода в дело пущена. Тебя ж все равно жрать потом придется. — Он хлопнул себя по животу. — Мне тут комнатные собачки-то ведь без надобности, а еда как раз наоборот. Вот и будем считать, что вода эта использована для дольшего сохранения пищи. Тебя то есть.

Но, ты не расстраивайся. Ничего личного!

Псина подняла на него морду, с выпученными глазами, которые казалось, одновременно смотрят в разные стороны, и облизнулась.

Слава, вымещая накопившееся раздражение, продолжил:

— Ты вон жирный какой. Я так думаю, у тебя призвание такое, людей от голода спасать. Вас наверняка и вывели для этого, жирномясов мелких. Вот Ньюфаундленды утопающих, спасают, а ты голодающего спасать будешь. Верно? — Мопс промолчал, но Слава и не ожидал другой реакции. — А куда ты денешься!? Ве-ерно!