— Идем! — Она потянула его со стула. — Тебе надо просто попробовать!

Еще не отзвучали ее слова, как вдруг Салли прижался губами к ее рту. Крепко обхватив Микаэлу, он сделал несколько неуверенных шагов.

— Салли! Что ты делаешь? — отпрянула Микаэла.

— Танцую! Ты же сама велела! — Он улыбался во весь рот.

— Да кто же так танцует?

— Все влюбленные! — И Салли, остановившись, скрестил руки на груди.

— Существует множество иных способов выразить свою любовь, — резко, слишком резко, как она поняла, возразила Микаэла, но тут же спохватилась. — Ну хорошо, давай начнем еще раз. Да нет же, начинать надо с левой ноги, с левой! — Невольно она снова пришла в раздражение.

— Я же тебе сказал, танцевать я не умею, — огорчился Салли, опуская руки.

— Надо только хотеть. Брайен и то научился! — возразила Микаэла.

— Мне очень жаль, но я уже не в том возрасте, что Брайен. — На лбу Салли прорезалась сердитая складка. — Почему ты вечно стараешься меня воспитывать? Я же не пытаюсь изменить что-нибудь в тебе.

— А мне нечего менять! — обиделась в свою очередь Микаэла.

— Есть, Микаэла, есть! К сожалению, есть! — с грустью сказал Салли, набросил на плечи свою индейскую накидку и, попрощавшись, ушел.

Последовав совету доктора Куин, миссис Дженнингс на следующее утро пришла к ней в кабинет для вторичного осмотра. Микаэла была предельно внимательна, но так и не смогла поставить точный диагноз.

— Выглядите вы намного лучше, чем вчера, Дороти, — сказала она. — Надеюсь, вы вскоре забудете об этом недомогании. — Но голос ее, вялый, утомленный, не мог внушить пациентке особого оптимизма.

— Я тоже так думаю, — ответила миссис Дженнингс, вставая со смотровой кушетки. Она начала одеваться, медленно и задумчиво застегивала пуговицы на платье, не выпуская при этом Микаэлу из поля зрения. — А что с вами, доктор Майк? Вид у вас не такой, как обычно, не то чтобы больной, но какой-то невеселый.

Этот вопрос застал Микаэлу врасплох.

— Ах, знаете… Да нет, ничего. С чего это вам пришло в голову?

— Вы чем-то удручены. — Миссис Дженнингс подошла к Микаэле и ласково обняла ее. — Вы собственным примером доказали мне, как иногда человеку бывает полезно выговориться. Так не стесняйтесь же!

Микаэла отвернулась — ей казалось, что ясные глаза Дороти проникают в самую душу и читают ее мысли.

— Дайте мне слово, что наш разговор останется между нами.

— Само собой разумеется, — мягко ответила Дороти. — Я считаю себя вашей подругой.

Микаэла глубоко вздохнула.

— Все дело в Салли. Мы очень привязаны друг к другу, а тем не менее что-то у нас не ладится. Мы настолько разные, что я часто задаюсь вопросом, можем ли мы быть вместе. — Она сделала паузу. — Вчера, например, я попыталась показать ему несколько танцевальных па, но он не пожелал их повторить. Он, мол, не может перемениться. Но ведь нам всем приходится чему-нибудь учиться, не так ли?

— Конечно, — кивнула Дороти, — без этого нельзя. Но подчас человеку трудно понять, что учиться следует именно ему, а не его ближнему. — Миссис Дженнингс пристально взглянула на приятельницу. — И это все?

Микаэла помедлила с ответом.

— Да нет, нам, по-моему, мешает еще и то, что у нас разные представления о там, как должны складываться отношения, если… — она замялась на секунду, подбирая нужное слово, — если люди близки.

На лице Дороти появилась еле заметная улыбка.

— Понимаю, — раздумчиво протянула она. — Но вы ведь были уже однажды помолвлены. Значит, для вас не все внове?

— В Бостоне после помолвки твоя жизнь протекает на глазах общества, — ответила Микаэла, отводя глаза в сторону. — Для интимности такого рода там нет условий.

— Для интимности? Это не интимность, Микаэла, это нежность, — дружелюбно поправила ее многоопытная Дороти. В ее устах совершенно естественно звучало то, что при полученном ею воспитании не могла выговорить Микаэла. Дороти приблизилась к Микаэле и обняла ее с материнской нежностью.

— Салли — мужчина, — сказала она. — А мужчина любит иначе, чем женщина. И хотя не все, что он делает, может вам понравиться, помните, он поступает так из любви.

Этот разговор не выходил из головы у Микаэлы. Она, правда, не была уверена, поможет ли он ей при следующем свидании с Салли, но сам факт, что она открыла душу приятельнице и смогла обсудить с ней животрепещущие вопросы, уже принес ей облегчение.

Исполненная благодарности к миссис Дженнингс, Микаэла решила пригласить ее в воскресенье на обед, а потому обрадовалась, увидев ее в этот день перед церковью. Она направилась к ней, решив, что дети могут немного подождать. Тем более что Колин была поглощена разговором со своей подругой Беки по поводу весьма важного дела: Роберт несколько дней назад собственноручно вырезал специально для них маленькое сердечко, чтобы каждая из девочек носила на груди его половину.