— Зачем же ты вообще приехал? — Микаэла совершенно вышла из себя. — Можешь ли ты назвать хоть какую-нибудь разумную причину?

Салли покачал головой.

— Разумную причину… — Он пожал плечами. — Я могу сказать тебе только правду.

— Давай выкладывай! — потребовала Микаэла. — Боюсь, время не ждет!

Салли встал и медленно приблизился к Микаэле.

— Я приехал, потому что…

Он не успел договорить. Поезд содрогнулся от сильного толчка, предвещавшего начало движения. Толчок чуть было не опрокинул Микаэлу навзничь, но в последний момент Салли успел ее подхватить. Он положил руки ей на плечи и, твердо глядя в глаза, закончил фразу:

— Потому что я больше не мог без тебя. Я тебя люблю. Можешь ты это понять?

Микаэла остолбенела, но не более чем на миг. Уже в следующую секунду она отстранилась от Салли, метнулась в коридор, чуть не сшибла с ног стоявших там пассажиров, зацепилась юбкой за ручку двери и порвала платье, но ничто не могло ее остановить. Ей нужно было как можно скорее добежать до выхода из вагона.

Паровоз уже дал гудок, когда она спрыгнула со ступеньки наземь. И тут же колеса со скрежетом пришли в движение.

Куда ее дальше несли ноги, она и сама не знала. Затуманенный взор плохо различал, где находится выход из зала ожидания. Проблуждав некоторое время внутри вокзала, она все же в конце концов очутилась перед его главным входом. После горячих паров паровозов было приятно ощущать на лице прохладный свежий ветер. Микаэла сделала еще несколько шагов и без сил прислонилась к одной из массивных каменных колонн.

Миссис Куин терпеливо ожидала дочь в салоне. Она слышала, как лакей запер дверь, значит, Микаэла уже вернулась.

— Мне надо с тобой поговорить, дорогая! — позвала она дочь и жестом, не терпящим возражений, предложила ей сесть.

Микаэла повиновалась, взглянув искоса на яркое пламя в камине.

— Слушаю тебя, мама.

— Уильям — человек незаурядный, — начала миссис Куин. — Он известный врач и обаятельный мужчина. Встречала ли ты после Дэвида кого-нибудь, кто бы мог предложить тебе лучшее будущее, чем ты будешь иметь с ним? — Она отложила в сторону пяльцы и выжидательно посмотрела на Микаэлу. Та ответила не сразу.

— Все зависит от того, о каком будущем идет речь, — сказала она задумчиво.

— Ясно о каком. О жизни здесь, в Бостоне, с человеком, который видит в тебе не только женщину, но и коллегу-профессионала, — решительно заявила миссис Куин.

Микаэла молча покачала головой.

— Все это может дать тебе Уильям. И даже еще больше. Раз он принимает тебя вместе с твоими детьми, он приложит все силы к тому, чтобы дать им хорошее образование. — Миссис Куин проницательно взглянула на дочь. — Выбор у тебя, Микаэла, ограничен. Ты уже не молодая девушка. Ты зрелая самостоятельная женщина, да еще к тому же с тремя детьми. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, очень хорошо понимаю, — ответила Микаэла. — А еще понимаю, что ты всячески стараешься удержать меня в Бостоне, поблизости от себя, — нежно произнесла она. — Я всей душой это понимаю. И все, что ты говоришь, — правильно. Но беда в том… — Она запнулась, но затем, глубоко вздохнув, выпалила: — Беда в том, что я не люблю Уильяма.

Элизабет Куин откинулась на спинку кресла.

— Ты не любишь Уильяма? — повторила она недоверчиво.

— Нет, — твердо сказала Микаэла. — Возможно, какое-то время я была увлечена, но тоже не им, а открывающимися передо мной перспективами — работать с ним вместе и таким образом получить профессиональное признание.

Она задумчиво наблюдала за огнем в камине, из которого время от времени с шипением вырывались россыпи искр.

— Но ведь любовь между мужчиной и женщиной подобна пламени, и нет на свете силы, способной его возжечь или погасить.

Миссис Куин пристально посмотрела на дочь:

— Скажи, Микаэла, ты и вправду счастлива в Колорадо-Спрингс?

— Да, мама, там я счастлива, — кивнула Микаэла, не отрывая глаз от огня.

— Ну что ж, — вздохнула миссис Элизабет. — Хоть постарайся снова навестить меня в ближайшем будущем.

— Это, мама, я тебе обещаю, — кивнула Микаэла. Она с нежностью коснулась плеча матери, затем встала и стала подниматься по лестнице на второй этаж, к детям.

Как часто бывало в юности, преодолевая эти несколько ступенек, Микаэла старалась за это время привести в порядок свои мысли. Она напрягала ум, чтобы уже к концу лестницы составить собственное мнение относительно миновавших или предстоящих. событий. А сейчас она не в состоянии ответить себе на вопрос, чего же она ожидает от будущего. Она уже достигла тем временем верхней ступеньки, но так и не пришла к определенному умозаключению. Пожалуй, никогда за всю свою жизнь она не испытывала такой неуверенности.