Кайр еще не пришел в себя, и я тратила немалую толику внимания, следя, чтобы его беззащитностью не смогли воспользоваться самые шустрые из тварей. Торран, повинуясь приказу, старательно уничтожал тех, кто пытался напасть на меня, действуя больше ножом, чем кнутом. Иногда он забывался и бросался в самую гущу врагов. Тогда мне приходилось осаждать его резким криком, приказывая возвращаться. Я не хотела быть виноватой в его смерти.

Пользуясь едва ли секундным затишьем, я поменяла обойму в книппере. Твари уже слишком близко. Стрелять было нельзя, но и других вариантов не просматривалось. Поэтому я выпустила один заряд за другим, шепча истовые молитвы Фрейе. Стреляла с левой руки, почти не целясь. Правая жила собственной жизнью, каким-то невероятным чудом успевая ранить тварей као-боном. Торран выдохся. Его движения стали уже не так быстры. Из нескольких глубоких ран текла кровь. Краем глаза я заметила, что Кайр встает, подхватив свои клинки, и меня накрыла волна облегчения. Все, больше не надо тратить внимание на него, стало чуть свободнее, чуть проще. Метатель уже давно был в кобуре, и я начала щедро расходовать остатки зелий из карманов.

Змей… Этот дроу вошел в какой-то жуткий боевой транс. На лице застыла пугающая маска холодной ярости, клинки поражали цели безошибочно, не совершая ни одного лишнего движения. Это красиво. Это кроваво. Это страшно. К счастью, основной портал уже стабилизировался, и я отчаянно, срывая голос, позвала своего спутника:

— Кайр! Пора.

Услышав меня, он пришел в себя.

Я еще успела подскочить к Торрану, выхватить у него свое оружие и втиснуть в ладонь «Дритье хиджнор» — зелье, способное излечить не только телесные, но и душевные раны, пусть не полностью, но большего я сделать не могла. Мгновение на фиксацию приказа «последовать за мной, а потом выпить зелье» — и прыжок в портал.

Я прыгнула первой, оставляя Кайра прикрывать отступление, ну и отправлять несчастного «джинна» Торрана домой. Выход, как я и предполагала, оказался над землей, но не слишком высоко. Приземлившись на три свободные конечности, я быстро отскочила в сторону, давая дроу место для приземления, и огляделась, держа наготове книппер.

Помещение, представшее перед моим взором, поражало пустотой физического плана, слепя при этом второе зрение количеством разлитой в воздухе энергии.

— Проклятье! — Я заморгала, стараясь избавиться от мелькающих перед глазами цветных кругов, а потом оглянулась на только что спрыгнувшего из портала Кайра и нараспев произнесла: — В той скале, во тьме печальной, гроб качается хрустальный. В том гробу лежит… Так, в нашем случае здесь лежит не девица, а цель нашего пути, я так понимаю.

Нечто, расположенное в центре огромной пустой пещеры, действительно напоминало хрустальный гроб: большой полупрозрачный параллелепипед с темным пятном тела внутри. Мужчина, заключенный в громаду застывшей энергии, был тем самым Лофтом, чей облик то ли месяц, то ли вечность назад показала мне Фрейя.

Я огляделась, не веря, что на нас до сих пор не обрушились тысячи тысяч ловушек, просто обязанных оказаться в самой «сокровищнице», и обратилась к Кайру:

— Как твои впечатления?

— Царица там или нет, а груз тяжелый… Сразу вспоминаются жалостные рассказы приятелей, подрабатывавших грузчиками. Слава богам, что телекинез есть. Или нет, славы им не надо. А то сразу ехидная рожа Артаса перед внутренним взором рисуется.

Мысленно я с ним полностью согласилась, очень живо представив реакцию этого самого Артаса на внезапное восхваление, но все же попыталась оправдать хотя бы некоторых из бессмертных:

— Ну, боги бывают разные… — Попытка оказалась неудачной, и я печально вздохнула, осознавая, что даже Фрейе вряд ли смогу возносить хвалу со спокойной душой. — Хотя все они… Одним миром мазаны. Однако не суть. Не может быть, чтобы здесь, в святая святых и все такое, ни одной завалящейся ловушечки не было!

— Тихо все, что и подозрительно. Явно кто-то зашухарился и сидит… как зверь-мышь под метлой. Боевыми плетениями, что ли, прощупать все вокруг? — отозвался солидарный со мной Кайр. Это было неудивительно, так как, по всем источникам, старательно развиваемая паранойя являлась расовой особенностью и инструментом выживания дроу.

Я еще раз осмотрелась и привычно выплеснула в воздух остатки «Живого зеркала», не желая пока что прибегать к столь радикальным методам исследования окружающей обстановки, как боевая магия темных эльфов. Впрочем, пацифистские полумеры желаемого результата не дали: божественная энергия, заливающая все вокруг, не позволяла рассмотреть хоть что-то.

— Ничего не видно. Да еще и этот! Отсвечивает здесь! У меня второе зрение в таких условиях не работает, — печально сообщила я дроу, с интересом ожидавшему результатов моего эксперимента. — Счастье еще, что заточенный и спящий бог — это не бог бодрствующий. А то бы я уже ослепла. — Ненадолго задумавшись и осознав, что иных вариантов я не вижу, с неожиданной лихостью добавила: — А проверь… Боевыми. Вдруг что хорошее выйдет.

— Три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался — тот шашлык… с угольками, — ухмыльнулся дроу, приступая к осуществлению кровожадного намерения. Извивающиеся щупальца тьмы выстрелили от его ладоней во все стороны, ощупывая стены, потолок…

При упоминании шашлыка я облизнулась, осознавая, что приключение было долгим, утомительным и насыщенным целительными эликсирами, вызывающими аппетит, но озвучить ничего подобного не успела, так как к нам пожаловали гости.

Если быть чуть более точной, гости как таковые еще не пожаловали, просто одна из стен содрогнулась и породила темно-серую нереальность недооткрытого портала. Я плотнее обхватила рукоять книппера, который умудрилась под шумок зарядить жалкими остатками снарядов, оставшихся в карманах, и всмотрелась в открывающуюся «дверь», стараясь при этом не упускать из сферы внимания и окружающую обстановку. Видимо, паранойя дроу оказалась заразной, так как я всерьез предполагала, что этот портал может быть всего лишь отвлекающим маневром.