Холтом писал, что, «подобно древним грекам и германцам, а также многим другим народам, древние японцы обожествляли свои мечи и присваивали им имена ками»(Но1-tom, 46). Как пишет далее этот же автор, совсем не трудно понять, «каким образом меч, который спасал жизнь, уничтожал врагов и совершал другие славные деяния, в том числе и очень древние, стал расцениваться как живое существо, наполненное чудесной защитной энергией, то есть ками»(Holtom, 46–47).

Слово «ками», обозначавшееся одной идеограммой, имело несколько значений, связанных с покровительствующими божествами и вещами божественного происхождения. Поэтому совсем не удивительно, что японская анимистическая традиция связывала меч с молнией — в «Нихонги» также упоминается «короткий меч по имени идзуси»,который, как считалось, «обладал чудесным свойством самопроизвольно исчезать» (Holtom, 46).

Некоторые авторы считают, что религиозное значение этого оружия основано на его большом стратегическом значении в эпоху слияния японской нации, когда бусинеумолимо продвигались на север, вытесняя с захваченных территорий воинственных айнов.Как было отмечено в части 1, на заре существования японской нации история и религия были тесно переплетены между собой, и вполне понятно, каким образом практическая польза этого оружия на поле боя стала ассоциироваться с чувством своего предназначения или судьбы, свойственным зарождающейся культуре.

Лук со стрелами и копье исполняли свою роль в сражении на длинной и средней дистанциях; меч же использовался для того, чтобы окончательно выявить победителя в ближнем бою. На самом деле, окружающий меч мистический ореол нашел свое отражение и в хрониках мифологической эпохи древней истории Японии, где, к примеру, упоминается меч, который принц Ямато (объединитель японской нации) нашел в хвосте убитого им дракона [13] . Этот меч, наряду с зеркалом и яшмой, стал одной из священных регалий расы Ямато. Упоминания о мистических качествах меча и его ультранационалистической сущности можно встретить и в исторических хрониках многих других стран, относящихся к периоду, который можно назвать феодальной эпохой их развития. Волшебный меч Экскалибур короля Артура в Англии, Дурлиндана Роланда во французской литературе и знаменитое оружие Гарун аль-Рашида в арабских сказках — все они являются мистическими персонификациями национального характера, а также инструментом того, что считалось божественным провидением.

Но в Европе сто значение к концу феодальной эпохи (шестнадцатый и семнадцатый века) значительно уменьшилось вместе с демократизацией войны сначала в буржуазных и городских революциях, а затем и в пролетарских революциях индустриальной эпохи. В Японии подобные социальные волнения отсутствовали вплоть до девятнадцатого столетия; даже когда с принятием Конституции Мэйдзи (1888) в социальные стандарты были внесены определенные изменения, дополненные позднее, при вступлении в силу послевоенной конституции (1946), все эти изменения были приняты японским народом как нечто неизбежное, подобно тому, как человек подчиняется высшей силе или стихийному бедствию, которое он не в силах предотвратить.

Сама нация не эволюционировала спонтанно из феодального общества в индустриальное, и следовательно, даже когда казалось, что изменения успешно приняты, это был лишь поверхностный успех (хотя и в самом деле достаточно яркий), который венчал показной отказ от древних обычаев. Однако глубоко укоренившиеся в сердцах японцев феодальные традиции остались нетронутыми, что демонстрировали бусидвадцатого столетия, которые в ходе Второй мировой войны брали с собою в бой катана,в то время как еще более современный бусилишь несколько лет назад использовал свой короткий меч, чтобы зарубить политического противника прямо перед телевизионными камерами.

Форма оружия, которое мы знаем сегодня и которое производилось на протяжении феодальной эры в Японии; эволюционировала из очень древних моделей, изготавливавшихся из бронзы (позднее из железа) либо на Азиатском континенте, либо в Японии. Клинки, обнаруженные в курганах, чей возраст датируется 700 г. н. э., были прямыми и односторонними, отлитыми из металла, как одна заготовка, от рукоятки до острия. На самом деле, Гоулэнд обращает внимание на то, что эти длинные железные мечи «занимают самое видное» место в курганах. «Важно отметить, — добавляет он, — что они имеют только один острый край и обладают общей характерной особенностью — идеально ровной тыльной частью. Это отличает их от мечей более поздних времен, у которых всегда присутствует легкий изгиб» (Gowland, 151). По размеру они варьировались от достаточно длинных до очень коротких — у первых длина клинка от острия до гарды составляла от двух с половиной до грех футов, у вторых — от одного фута восьми дюймов до двух футов. Другой вид прямых, обоюдоострых мечей, густо украшенных орнаментами, появился почти одновременно с распространением буддизма в Японии в период Нара, и они близко напоминали добуддистские ритуальные мечи, которые использовались в религиозных церемониях в Центральной Азии, особенно на территории Непала, Тибета и Китая.

Как это было практически во всех аспектах древней японской культуры, Китай оказал свое влияние и на японский меч. На самом деле, не только форма, но и названия японских мечей были связаны, напрямую или косвенно, с китайскими источниками (о чем свидетельствует как устный, так и письменный японский язык). Так, например, древнекитайские идеограммы, означающие чен(обоюдоострый меч) и тао(односторонний меч или нож), по мнению Хэвли и некоторых других ученых, были семантическими и фонетическими корнями обоих японских переводов кэни то,которые эволюционировали в катана— японское прочтение тао,заменившее более древний перевод то.Связанные вместе, в обратном порядке, они образовали японское слово то-кэн,использовавшееся как общее название для всех типов мечей. Эта деривация проявляется также и в других японских словах, обозначающих меч, таких, как цуругии ходзиу.«Японские специалисты, в принципе согласны с тем, — пишет Гилбертсон, — что самой древней разновидностью их мечей является цуругиили кэн, циругипредставляет собой японское слово, а кэн— китайское прочтение того же самого [китайского] иероглифа» (Gilbertson 2,188). По всей видимости, это была интерлюдия к эволюции древнего, прямого кэн, в ходе которой его единственный острый край уступил место обоюдоострой модели. В свою очередь, это прямое, обоюдоострое оружие с сердцевидным острием (изготовлявшееся из бронзы или железа) на протяжении средней части Хэйанского периода подвергалось постепенным изменениям как в форме, так и в материалах, пока не превратилось в изогнутый, односторонний меч, который мы знаем сегодня.

Согласно легенде, «Амакуни (живший во времена императора Момму — 697–708) выковал катана,или односторонний меч, разделив кэнпополам» (Gilbertson 2, 188). В любом случае к концу одиннадцатого века меч приобрел характерную изогнутую форму, хотя сомнительно, что к тому времени клинок уже приобрел те удивительные свойства, которые сделали катаназнаменитыми во всем мире.

Существовало несколько типов катана.Одной из самых древних производных от кэнбыл длинный, тяжелый дзин-тати.который обычно носил один из слуг буси.От этого оружия произошел тати(длиною от двадцати четырех до тридцати дюймов). Такой меч изначально носили острием внутрь, подвешенным к поясу ( оби), которым воин перепоясывал свои доспехи, но позднее от этого стиля отказались, и меч стали носить за поясом острием наружу. Таким образом, независимо от размера, «меч называли катана,когда его носили за поясом, но тот же самый меч становился тати,если ножны были подвешены к поясу» (Gilbertson 2, 190).