— Утром во вторник. Вас что-то тревожит?

Кажется, что Доротея унеслась мыслями куда-то очень далеко, у нее забегали глаза. Она трясет головой. Вокруг темнеет, тяжелые облака заволакивают небо.

— Конечно, это меня тревожит. То, что вы рассказываете, так… запутанно.

— Но это правда.

Доротея ходит взад и вперед, сжимая и разжимая руки. Все та же напряженная походка, горделивая осанка.

— Ну хорошо, бомбейская кровь. А почему женщина с этой кровью должна обязательно жить в этой области? Разве моя сестра — единственная в мире?

— Результат простых логических рассуждений. Но вы правы, стопроцентной уверенности нет. Однако, если потребуется, мы сделаем анализ ДНК.

— Анализ ДНК моей сестры?

— Да.

Доротея мечется как лев в клетке, в ее поведении чувствуется что-то взрывное. Жюли неоднократно наблюдала больных маниакально-депрессивным психозом в маниакальной стадии, и они вели себя точно так же, это были люди с обнаженными нервами.

Внезапно Доротея подскакивает к Жюли, кладет руку ей на спину и направляет в сторону кухни.

— Не нужно, чтобы мама все это слушала, зачем ее напрасно волновать?

— Ох, простите, я…

— Вы не обратили внимания, это естественно. В детстве я вела себя так же.

Доротея открывает шкаф и достает два стакана.

— Садитесь. Воды? Сока?

— Стаканчик воды, спасибо. Такая жара…

— Мой отец все время мерзнет, поэтому у него постоянно включено отопление.

Она идет к холодильнику. Жюли смотрит на нее с завистью. Очаровательная женщина, с изящной фигуркой, идеальными чертами лица. Она могла бы быть стюардессой или манекенщицей.

Доротея наполняет стаканы.

— Думаю, что эта история касается меня в такой же степени, что и Алисы, так что можете мне все рассказать. Мы с ней — гомозиготные близнецы, и у нас одна группа крови.

Жюли чуть не давится.

— Про… простите меня! Я…

— Меня не было в вашем списке?

— Нет.

Светлые глаза Доротеи устремляются куда-то за спину Жюли.

— Наверное, потому что я практически никогда не ходила к доктору Данби.

Жюли ни на минуту не забывает о своей цели: понять.

— А ваша сестра часто ходила… к врачу?

— В детстве Алиса без конца болела. Ангины, простуды, даже летом. Я не припомню, чтобы у меня хоть раз брали кровь на анализ. Может быть, когда я была совсем маленькой… совсем не помню.

— В любом случае, вы не занесены в регистр.

Жюли залпом допивает воду, ей кажется, что она попала в какую-то совершенно нереальную ситуацию. Синдром «запертого внутри», бомбейская кровь, теперь еще и близнецы… Она достает из кармана фотографию кататоника.

— Вот мужчина, о котором я говорила, вы его знаете?

Доротея берет снимок, внимательно разглядывает.

— Ни… никогда не видела.

— Вы ответили неуверенно.

Доротея снова склоняется над фотографией, слегка хмурит брови.

— Да, я немного колебалась, потому что у меня вдруг возникло странное ощущение. Но я его точно не видела. И кто это, как вы предполагаете?

— Вот этого-то мы и не знаем. Я думала, что вы или ваша сестра в курсе.

Доротея качает головой:

— Увы, нет. Что касается сестры, я бы очень удивилась, если бы она оказалась как-то замешана в эту историю. Она живет в Булонь-сюр-Мер и редко выходит из дома.

Жюли слегка кивает, убирая фотографию, потом достает другую.

— А это вы узнаете?

Доротея бросает взгляд, снимок явно поразил ее.

— Нет-нет… Я… Я никогда не видела этого одеяла.

— Вы уверены?

Доротея медлит с ответом. Она лжет, Жюли готова дать голову на отсечение.

— Вполне.

— Если бы вас попросили сдать кровь на анализ ДНК, вы бы согласились?

Девушка не отвечает.

— Мадемуазель?

Доротея овладевает собой, ее голос снова звучит дерзко:

— А зачем? Вы считаете, что я вру?

— Я этого не говорила.

— Может быть, вам сказать, когда у меня была менструация?

Она упирается, это доказывает, что с фотографией Жюли попала в десятку. Девушка узнала одеяло с голубыми полосками. Это совершенно очевидно.