— Ничего себе! — Я снова уменьшил изображение, чтобы понять, где находится чертёж. Он располагался на грани икосаэдра, прилегающей к той, которую мы определили как носовую.

Если корпус корабля состоял из гравия, укреплённого какой-то сеткой, то чертёж был, наподобие мозаики, выложен более тёмными камнями. Можно представить, сколько на него ушло времени и труда!

— Это их эмблема. — Я всего лишь высказал догадку, но никто не возразил. Я снова увеличил изображение и всмотрелся в линии. Передо мной, несомненно, был чертёж — почти наверняка доказательство теоремы Адрахонеса. Такие задачи дают фидам. Я принялся вычленять треугольники, отыскивать прямые углы и другие элементы, на которых можно выстроить доказательство, почти как если бы сидел в калькории и старался найти ответ быстрее Джезри. Любой фид Орифенского храма наверняка бы уже справился, но я изрядно подзабыл планиметрию…

«Минуточку!» — постоянно твердил какой-то внутренний голос.

Я вынырнул из-под одеяла — на этот раз осторожно, чтобы не ослепить Корд.

— Просто жуть, — выговорил я.

— Вот и Лио так же сказал! — крикнул Роск.

— Почему вам кажется, что это жуть? — спросила Корд.

— Пожалуйста, дайте определение часто употребляемому флукскому слову «жуть», — сказал фраа Джад.

Я попытался объяснить тысячелетнику, когда мы говорим «жуть», но орт не очень годится для описания примитивных эмоциональных состояний.

— Интуитивное ощущение сверхъестественного, — предположил фраа Джад, — соединённое с чувством ужаса.

— «Ужас» тут немножко слишком сильное слово, но вообще да.

Теперь надо было ответить на вопрос Корд. Я сделал несколько заходов, и все неудачные. Наконец, поймав на себе взгляд Самманна, я сообразил:

— Самманн — специалист по информации. Общение для него — передача серии знаков.

— Таких, как буквы на амортизаторе? — спросила Корд.

— Вот именно, — сказал я. — Но поскольку у Двоюродных другие буквы и другой язык, любое их сообщение покажется нам шифром. Нам придётся его расшифровать и перевести на свой язык. Двоюродные решили…

— Обойтись без языка, — подсказал Самманн, уставший слушать, как я барахтаюсь.

— Точно! И перешли прямиком к этой картинке.

— Ты думаешь, её поместили туда для нас? — спросила Корд.

— А зачем ещё наносить что-то на внешнююсторону корабля? Они хотели отметить себя чем-то для нас понятным. И вот тут-то и жуть: они заранее знали, что это мы поймём.

— Я вот не понимаю, — сказала Корд.

— Покане понимаешь. Но ты знаешь, что это. И мы можем объяснить тебе, что тут изображено, гораздо быстрее, чем расшифровать инопланетный язык. Мне кажется, фраа Джад уже во всём разобрался.

Чуть раньше я заметил у него на коленях листок с чертежом и выкладками, которые он сделал, разбирая логику доказательства.

Логика. Доказательство.У Двоюродных они есть — такие же, как у нас.

В смысле — у нас, живущих в концентах.

Инаки с атомными бомбами!

Бороздящие космос в конценте на атомной тяге, чтобы вступить в контакт со своими собратьями на других планетах…

— Завязывай с этим, Раз! — сказал я себе.

— Да, — сказал фраа Джад, наблюдавший за мои лицом. — Пожалуйста.

— Появились они, — сказал я. — В смысле, Двоюродные. Мирские власти засекли их радарами. Встревожились. Сделали снимки. Увидели это, — я указал на чертёж фраа Джада, — поняли, что тут иначеские дела. Встревожились ещё больше. Узнали, что о корабле известно по меньшей мере одному инаку — фраа Ороло.

— Это я ему сообщил, — произнёс Самманн.

— Что?!

Самманн явно предпочёл бы не входить в подробности, но я настолько неправильно его понял, что деваться было некуда.

— К нам обратилась мирская власть.

— К нам — то есть к ита?

— Сетке третьего порядка.

— Чего-чего?

— Не важно. Нам поручили тайно — в обход иерархов — сообщить о корабле лучшему космографу концента.

— А потом?

— В инструкциях больше ничего не содержалось.

— И вы обратились к Ороло?

Самманн пожал плечами.

— Как-то ночью я разыскал его в винограднике. Он был там один и ругал свой виноград. Я сказал, что наткнулся на сведения о корабле, просматривая журналы текущего почтового трафика.

Я не понял ни слова из его итовской ахинеи, но общую суть уловил.

— То есть мирская власть потребовала обставить всё так, будто ты действуешь по собственному почину?

— Чтобы, когда придёт время закручивать гайки, от всего откреститься, — сказал Самманн.