Я бы прихватил с собой ветку на память о дереве. Попробовал бы посадить, вдруг бы что-нибудь выросло. Но рабочие не разрешили. Можно подумать, дерево им принадлежит.

Рабочий:

— Извини, дружище. Не положено.

Я:

— Почему?

Рабочий:

— Таков порядок. Извини.

Вот чурбаны. Дерево не им принадлежит, а всем вокруг. Если бы не бензопилы, я бы им показал. В земле после дерева осталась жуткая яма. А мне стало грустно. Сам не знаю почему.

Клейкая лента — большое подспорье в работе детектива. С ее помощью можно снять отпечатки пальцев или взять на анализ волос. Можно поставить ловушку. Можно склеить свои заметки, чтобы листки не унесло ветром. Можно даже поймать самих преступников, если сплести что-то вроде паутины. Только чтобы как следует облепить взрослого, понадобится чуть не весь скотч в мире.

Для начала мы проверили, как обстоят дела с отпечатками пальцев. Дела обстояли хорошо, все тонкие линии видны, а отпечатки у каждого свои.

Дин:

— Супер! Я же сказал, что сработает.

Мы снова спустились к реке и принялись проверять все поверхности, которых убийца мог коснуться, когда избавлялся от орудия преступления. Сперва, конечно, мы отправились на место преступления, но нас прогнал Цыпа Джо. Удумал, что мы хотим спереть цветы, которые мама мертвого пацана посадила возле оградки. Памятные бутылки из-под пива кто-то уже спер. Наверное, Терри Шушера.

Цыпа Джо:

— Пошли прочь, недоумки! Ни на грош уважения!

Я и Дин:

— Мы со всем уважением! Мы хотим как лучше!

Цыпа Джо:

— Проваливайте, говнюки, пока я полицию не вызвал!

Дин:

— Подавись своими погаными курами! Одна тухлятина!

Вот почему мы оказались у реки. Отпечатки пальцев остаются только на гладких поверхностях типа металла или пластмассы. К траве или листьям они не прилипают. Чтобы ускорить дело, мы разделились. Надо было приложить клейкую ленту ко всему, чего мог коснуться убийца. Есть отпечатки — значит, преступник здесь побывал.

Дин:

— Попозже снимем отпечатки с самого места преступления. Если отпечатки с места убийства и с того места, где был спрятан нож, совпадут, значит, ты видел убийцу.

Дин знает, о чем говорит. Я начал с объявления про кресс водяной. Пришлось встать на цыпочки. Никаких отпечатков не оказалось.

Дин взялся за фонарный столб. С тем же результатом.

Я попробовал приложить скотч к асфальтовой дорожке. Ничего. Дин на всякий случай обследовал огромный лопух, их тут целые заросли. Неудивительно, что убийца направился именно сюда, отличное место для тайника.

Дин:

— В прошлом году здесь вырос мак. Его сразу весь уничтожили, чтобы наркоманы не налетели, но я успел покурить. Чуть с катушек не съехал.

Я:

— Это как?

Дин:

— На тебя наваливается усталость, башка становится как бы не твоя. Я только пару затяжек сделал, маковые зернышки с табаком перемешанные. Наверное, накуриться надо было под завязку, чтобы кайф словить.

Я наблюдал за окрестностями, пока Дин собирал вещественные доказательства — соскребал грязь с берега. Грязь мы осмотрели очень внимательно — никаких следов крови. Потом мы поменялись: Дин стоял на стреме, а я искал отпечатки ног, типа как спец по компьютерным методам. Я по-честному старался. Мне понравилось. Все вокруг как-то затихло, будто это важное задание и вся надежда только на меня.

Дин:

— Нашел чего?

— Не-а!

Дин:

— Наверное, затер следы. Да еще дождь прошел. Все улики смыло. Надо искать другие зацепки, вот и все.

Я:

— А что ты купишь на свою половину вознаграждения?

Дин:

— Пожалуй, «Плейстейшн-три». И новый велик. И до фига фейерверков.

Я:

— Я тоже!

Лучше партнера, чем Дин, детективу не найти, он все их штучки знает. И ничего, что он такой рыжий. Зато сечет классно, а мозг — это главное для детектива.

Очень хотелось пробежаться по туннелю, но толпы такие, что не разгонишься. Зато я устроил эхо — очень громкое и долгое.

— Мы в метроооооооооооооооооо!

Зверски круто. Народ вокруг так и подпрыгнул. Я представил, что папа, и Агнес, и бабушка Ама слышат меня и кричат в ответ:

— Слышим тебя! Надеемся, метро понравилось!

У подъезжающего поезда странный запах. Словно горячий ветер в лицо дует. Горячий и вонький. Ужасно противно, когда он лицо обдувает.