Виконтесса пообещала и погрузилась в мир грёз. Следующий день праздничный: нужно выспаться, чтобы поспеть к утренней мессе.

Стефания радовалась, как ребёнок: ей удалось подложить герцогу кусок пирога с монеткой. Косые взгляды прислуги не смущали, даже помолвка с Иваром забылась. Мир сузился до одного единственного человека. Тот, кажется, платил ей взаимностью, хотя и не признавался в любви.

Но праздник омрачил приезд Ивара. Он не поспел к началу праздничной трапезы, хотя и гнал коня галопом.

По давней традиции ворота были открыты, чтобы приветить любого странника, поэтому маркиз без труда попал в Кавардийский замок. Ему пришлось самому заводить лошадь в конюшню: слуги собрались за отдельным столом, славя господа и дела его.

Торопясь скорее увидеть Стефанию, Ивар взбежал по ступенькам и толкнул тяжёлую дверь. Рана ещё давала о себе знать, но он не обращал внимания на такие мелочи, жалея, что не привёз никакого подарка.

Зная расположения комнат замка, маркиз, скинув плащ на пол в холле, направился прямиком в нижний зал и замер на пороге. Сначала он не поверил, но потом убедился, что глаза не лгут.

Стефания сидела рядом с герцогом, нежно прижималась к нему, что-то шептала на ухо, а потом и вовсе поцеловала. Даже не в щёку - в губы. И Лагиш вернул поцелуй, ласково погладив виконтессу по спине.

Зайди Ивар минутой позже - и ничего не увидел бы, только удивился присутствию отца.

Маркиз шумно засопел, до крови прокусил губу и насупил брови. Помедлив мгновение, он решительно направился к столу и с перекошенным яростью лицом влепил Стефании пощёчину.

– Ты… как последняя потаскуха!
– задыхаясь, выкрикнул маркиз.
– С моим собственным отцом! Как ты могла, ты, моя невеста!

Виконтесса молчала, потирая щёку. Когда Ивар навис над ней, Стефания пискнула, съёжилась и закрылась от него руками. Ивар рванул её за запястье, понуждая встать, но замер, остановленный холодным окриком герцога:

– Оставь её в покое. Ивар, я сказал: убери от неё руки.

Маркиз тут же отпустил испуганную виконтессу, развернулся к отцу и набросился на него с кулаками, проклиная, называя изменником и бесчестной сволочью.

– Это ты соблазнил её! Что, захотелось молоденькую? Так почему позарился на мою, - он проревел это слово, - мою невесту?!

– Успокойся, потом поговорим, - Лагиш перехватил руки сына и попытался внять к разуму. Но взбешённый Ивар требовал крови.

– Я вызываю тебя!
– маркиз вырвался и кинул герцогу перчатку.
– Прямо сейчас, во дворе.

Лагиш поднял перчатку, встал и категорично заявил:

– Ивар Дартуа, я не стану с вами драться. По двум причинам. Первая - у вас ранено плечо. Вторая - поединок чести в данном случае бесполезен. Извольте выслушать меня, милорд, и умерьте свой пыл!

Маркиз засопел и положил руку на эфес меча. Едва он услышал о взаимной привязанности обидчиков, едва Стефания робко заикнулась о разрыве помолвки и сняла кольцо, Ивар обезумил. Рванул скатерть на себя, вдребезги разбив посуду, наклонился и швырнул перстень с маками в лицо виконтессе.

– Я любил вас, миледи, до сих пор люблю, а вы шлюха, - осипнув от ярости, пробормотал он.
– Ненавижу, ненавижу вас обоих!

– Ивар, немедленно извинись перед дамой, - громовым раскатом разнёсся по залу голос Лагиша.

– Пошли вы к дьяволу! Особенно ты!

Маркиз выхватил меч и под истошный визг Стефании принялся громить стол.

Герцог ухватил виконтессу за плечи, поднял и подтолкнул к прибежавшим на шум слугам. Испуганная и дрожащая, она уткнулась в плечо горничной, боясь обернуться.

Затем Лагиш подошёл к сыну, выбил из его рук оружие и наотмашь ударил.

– Немедленно извинись перед миледи Стефанией.

Сплюнув кровь, сочившуюся из разбитой губы, маркиз гордо вскинул голову, сверкнул глазами и, прошипев: 'На небесах вам воздастся сторицей, предатели!', выбежал вон. Герцог пытался остановить сына, но тот оттолкнул его, заявив, что сыт по горло правдой и объяснениями.

Входная дверь хлопнула так, будто в неё ударили тараном: маркиз вымещал злость на ни в чём не повинном дереве. Несколько раз пнул со всей силы, а потом, как был, без плаща, метнулся к конюшне.

Через пару минут Ивар покинул Кавардийский замок, карьером несясь, куда глаза глядят.

Стефания плакала, корила себя во всём. Лагиш попытался её утешить, заверив, что сына непременно найдут и проследят, чтобы тот не натворил бед. Действительно: часть сопровождавших герцога людей уже неслись следом за маркизом.