Стефания всё больше и больше думала о Лагише, вспоминала его руки, голос и понимала, что забыть, как она полагала раньше, не получиться. Горько было о того, что сама оттолкнула, но разум твердил: он слишком высоко, такие, как ты, ему не нужны.

Виконтесса часто сидела без сна с потушенной свечой, вслушиваясь в песню ветра, то плакала, то порывалась рискнуть и поверить сердцу. Изредка, затеплив огонь, пристально рассматривала кольцо с маками и предавалась мечтам.

Та ночь застала Стефанию за тем же занятием. Она сидела на постели, прижимая к груди платок герцога, и представляла себя не запятнанной связью с принцем и убийством мужа. Тогда бы Лагиш мог взглянуть на неё, тогда бы её окружал больший почёт, а сама она считалась честной невестой.

Из мира грёз виконтессу вырвал настойчивый стук. Прислушавшись, она поняла, что шум доноситься снаружи. Наскоро одевшись, Стефания поспешила спуститься.

Холл освещало тусклое пятно факела в руках слуги.

Виконтессе сообщили, что какие-то люди стучаться в ворота и требуют впустить их.

Беспокойство тут же подступило к горлу. Воображение рисовало страшные картины. Стефания отогнала их: нечего притягивать беду, и послала выяснить, что это за люди. Но приказ оказался напрасным: впустив с собой влажную прохладу и леденящий ветер последних дней перед снегопадами, отворилась парадная дверь, и в холл вошли трое. Все в грязи и каких-то бурых пятнах. Приглядевшись, виконтесса вскрикнула - то была кровь.

– Кто вы?
– она испуганно отступила за спины прислуги.

– Свои, миледи, - закашлявшись, устало ответил один из незнакомцев, в котором Стефания признала Ивара.

Сначала она обрадовалась, а потом поняла, что рано: все трое были ранены. Виконтесса распорядилась согреть воды, нарвать чистых полотняных полос и послать за лекарем.

– Только не говорите ничего, солгите, - шестое чувство подсказало, что следует действовать с осторожностью.

Дождавшись, пока слуги разойдутся выполнять приказания, Стефания попыталась выяснить, что произошло. Ивар упорно молчал, а потом и вовсе сказал, что ей лучше ничего не знать.

Раненых перевязывали на кухне, когда замок вновь сотряс требовательный стук.

Маркиз и его спутники тут же потянулись к оружию.

По двору заметались тени факелов, послышались громкие голоса, приказывавшие выдать преступников. Ородонские солдаты.

Стефания тут же всё поняла и велела спрятать раненых лагишцев наверху, в неотремонтированной части замка. Она надеялась, что солдаты не станут в темноте осматривать завалы из балок, кровли и камня.

Ивар, разумеется, воспротивился, порывался принять бой, но виконтесса отобрала у него меч и потащила к лестнице.

– Хотите умереть? Не так глупо, милорд. Сидите тихо, пока я не поднимусь и не позову.

Передав лагишцев на попечение горничной, Стефания поспешила уничтожить следы присутствия раненых. Нужды просить слуг молчать не было: они презирали ородонцев.

Входная дверь распахнулась без стука, и солдаты наводнили холл. От яркого света слепило глаза.

Виконтесса боялась, что Ивар и его люди не успели подняться, что их шаги услышат, а тени увидят. Её ородонцы застали на кухне, выплёскивающей через чёрный ход воду.

– Что это вы тут делаете, миледи?
– гаркнул офицер, заставив Стефанию вздрогнуть. Светская выдержка помогла спрятать животный страх.

Разыграв возмущение, виконтесса потребовала объяснений:

– По какому праву вы врываетесь в мой дом? Немедленно убирайтесь!

Офицер покачал головой, беглым взором обвёл кухню и велел прочесать задний двор и службы. Потом обернулся к Стефании:

– Мы разыскиваем мятежников, убивших и ограбивших королевского сборщика налогов и сопровождавших его людей, а так же военного наместника короля Ородонии. Мы располагаем сведениями, что они скрываются где-то здесь. Напоминаю, что сокрытие государственных преступников карается смертной казнью.

– Я знаю, и дальше, что, милорд? Вы дворянин?

Виконтесса смело наступала на него, стараясь за грубостью и решительностью тона скрыть волнение. Сердце стучало так часто, что она задыхалась.

Офицер смутился и извинился за то, что посмел себе говорить в таком тоне. Потом поинтересовался, с кем имеет честь говорить. Стефания представилась и потребовала того же от мужчины. Узнав, что она является хозяйкой замка и ородонкой, офицер ещё немного присмирел, но всё равно потребовал разрешения осмотреть комнаты.

– Пожалуйста, смотрите, если не верите честному слову леди, - деланно обиженно вскинула подбородок виконтесса.
– Только не разбудите топотом и криками мою дочь. Учтите, милорд, я напишу обо всём хранителю печати.

– Как вам будет угодно. Прошу, проследуйте за мной: я желаю, чтобы вы присуствовали при обыске. Кстати, - он прищурился, - вы выливали воду?

– Это преступление? Или вас интересуют женские болезни?

Офицер смутился и замял тему.

Стефания велела молчаливой, смотревшей исподобья кухарке отдать ключи от кладовой и других подсобных помещений и протянула связку нарушителю спокойствия. Тот забрал и отрядил людей прочесать подвал и нижний этаж, а сам вместе с виконтессой отправился наверх.