Дэйв не знал, что делать, но тут она повернулась и пошла. И тогда он, поколебавшись, медленно направился вниз по улице, к дому Джима. Почувствовал ее взгляд издалека, обернулся, слабо помахал рукой, а она только головой тряхнула — плачет, что ли? Дэйв побежал бегом.

Никто не отзывался, но он заметил открытое окно, просунулся в щель, тихо позвал: — Сара, Сара, ты здесь?

На софе кто-то зашевелился, из-под одеяла белым пятном показалось ее лицо. Дэйв влез на подоконник, спрыгнул внутрь.

— Котеночек, — зашептал он, — что с тобой случилось?

Изабель сидела внизу, все еще в одежде Джима. Стемнело, но свет она не включала. Потом все-таки поднялась, набрала в кухне стакан воды, принесла вниз и забыла о нем. Лишь позже, бросив случайный взгляд на свой рабочий стол, она вновь заметила этот стакан в луче света, пробивавшемся в комнату с улицы сквозь листья платанов, слабом и неровном, поскольку легкий, ветер шевелил листву. Похоже, начался дождь, но она не встала, не посмотрела в окно. Позвонил телефон, позвонил и умолк раньше, чем включился автоответчик. Мигающие лампочки сообщали о пяти принятых сообщениях.

Она поднимала голову, услышав любую машину, замедлявшую ход возле дома, услышав любой звук, проникавший в квартиру. А позже, видимо, заснула, потому что шум в соседней квартире раздался неожиданно. Общий гам, переполох, потом отдельные голоса, потом удары в стену, один за другим, и мужской голос. Далее наступила тишина, заставившая ее встряхнуться: откуда знать, долго ли это продлится и кто готовит новую атаку. Итак, Изабель встала, залпом выпила стакан воды, принюхалась к одежде, все еще продолжая поддерживать джинсы на поясе.

Снова зазвонил телефон, но на этот раз включился автоответчик, и она услышала голос Якоба:

— Целый день не могу тебя застать…

В голосе сквозила тревога, но он звучал так ясно и счастливо, что Изабель взяла трубку.

— …с Бентхэмом мы только прогулялись, а Шрайбера увидим завтра.

Она прислушивалась у стены, а Якоб, чуть поколебавшись, продолжил:

— Знаешь, надо было спросить, не хочешь ли и ты с нами…

Ее отвлек стук в стену, похожий на перестукивание в тюрьме.

— …но ты уж не сердись.

Она, словно сомнамбула, кивнула, прижалась ухом к стене и затаила дыхание.

— Завтра или послезавтра, — договорил Якоб, и связь прервалась. Тут же раздался удар в стену, сильный, как кулаком, и она вздрогнула. Джинсы сползли на пол, она всхлипнула, запуталась в штанинах, споткнулась, но все-таки оказалась у телефона и набрала три цифры, предусмотрительно наклеенные на пластмассовый черный корпус, дважды повторила адрес, вцепившись в трубку и повесив ее прежде, чем назвала свою фамилию.

Полицейский автомобиль медленно проехал мимо, развернулся возле церкви, и синий сноп света несколько раз кругом прошелся по комнате, затем погас, и хлопнули дверцы, причем звук этот едва не утонул в злобном крике, тут же внезапно оборвавшемся.

Она спряталась под окном, прижалась к холодной батарее и выпрямилась только тогда, когда приблизился другой источник синего света, осветившего комнату как прожектором. И увидела, как санитар бережно несет Сару к машине «скорой помощи», а другой санитар идет сзади, качая головой и что-то приговаривая, как первый, с девочкой на руках, подходит к переднему сиденью, берет одеяло и осторожно укутывает Сару, сажает ее в машину. Потом, когда мотор завелся и звук его затих вдалеке, Изабель услышала женский голос и прерывистые всхлипывания, — наверное, женщина стояла в дверях, и еще мужской голос — он требовал садиться в машину. Изабель снова спряталась, и вскоре хлопнули четыре дверцы, а когда она выглянула из окна, улица была пуста.

Якоб успел увидеть, как Бентхэм идет к выходу, как здоровается с Элистером и Мод. Элистер коротко взглянул на него, помахал рукой, и таксист тронулся с места, тут же повернул влево, влившись в транспортный поток на Портленд-роуд, а потом мимо Риджентс-парка покатил в северном направлении. «Но ведь ничего не случилось, — рассуждал Якоб, — просто она была в шоке».

Бентхэм настойчиво требовал: «Не можете дозвониться жене? Так отправьте к ней Элистера! Надо все-таки узнать, не случилось ли чего». Элистер застал ее дома, «только она меня не впустила, ведь ты должен был вернуться с минуты на минуту, а ей пришлось вызывать полицию, потому что соседи подрались».

Якоб так и не понял, что произошло. Девочка, все дело в девочке, он уверен! Бентхэм настаивал, чтобы они вылетели в Лондон сразу после обеда.

Такси, проехав по улице Кентиш-Таун, свернуло на Леди Маргарет. В утреннем свете викторианские фасады выступали столь рельефно, что Якобу показалось, будто он видит их впервые. Улица выглядела мирно и спокойно, в стеклах окон отражалось солнце, листва платанов сообщала о скором наступлении осени, шел сентябрь.

Человек с тачкой перегородил всю улицу и задержал такси, размахивал своим колокольчиком возле церкви, посреди дороги, что-то доказывал пастору, безостановочно звоня в колокольчик, а пастор тоже вовсю махал руками. Букет, купленный в аэропорту для Изабель, Якоб осторожно держал перед собой, чтобы вода не капнула на брюки. Расплатился и вылез из машины, Изабель стояла в дверях. Взглянул на соседний дом, в окно, где на диване покрывало с распластавшимся тигром, и почему-то обратил внимание, что не видно кошки, куда она делась?