Дакоту их поведение не обмануло. Он не спешил одеваться, так как знал, что это могло дать ему маленькое преимущество — им нужно было время, чтобы избавиться от одежды, как раз то, что ему надо, так как Блейн не был единственным, кто хотел оторвать ему голову.

— Что произошло? — решил он нарушить молчание.

Дакота пожал плечами.

— Этот сукин сын набрался наглости подойти к лагерю. Без сомнений, он слышал, как вы уехали, и решил, что никого нет. Я думаю, он увидел мой мотоцикл и остановился просчитать варианты.

— Ты должен был убрать мотоцикл из поля зрения, — рычал Кон.

Дакота посмотрел на него, прищуривая глаза.

— Я не успел сделать этого.

— Значит, тебя что-то чертовски сильно отвлекло, и ты не заманил его в ловушку, которую мы подготовили.

Дакота скрестил руки на груди, сверля Блейна убийственным взглядом.

— Что-то в этом роде, — ответил он сердито.

Джаред сильно ударил кулаком по стене и стремительно подошел к Дакоте, сжимая и разжимая кулаки.

— Каждый из вас говорит одно, а думает совсем другое, для вас Даника не что иное, как мимолетная игрушка для секса, с которой вам не терпится поиграть при первой же возможности!

— А тебе нет? — сухо спросил Блейн.

Джаред покраснел.

— Я никогда не говорил такого, — рычал Дакота. — Мы согласились разобраться, кому она достанется в бою. С этим я полностью согласился. У меня никогда не было в мыслях играть с ней, даже если бы я был победителем. Я, мать вашу, никогда не требовал ничего большего!

Дрожь прошла по Блейну. Он смутно понимал, что такая же реакция должна быть и у других.

— Она — человек, — наконец, сказал он.

Дакота обернулся, смотря на него холодно.

— Ты продолжаешь говорить это. Я не позволю просто трахать ее. Я хочу ее, я хочу, чтобы она была моей…, если она этого захочет.

— Ты знаешь, что совет никогда этого не одобрит, — Кон сказал сердито.

— Быть или не быть, — парировал Дакота мрачно. — Мне все равно, даже если придется жить вне закона, — он повернулся, что бы посмотреть на Блейна. — Именно поэтому я отметил ее … дважды.

Блейн почувствовал, как волна слепой ярости нахлынула на него, гнев затопил все тело жаркой волной, от чего ему стало физически плохо. Он не ожидал, что кто-то пойдет на такой шаг. Его расстроило, что Дакота, очевидно, хорошо обдумал ситуацию, раз решил идти против совета.

— Нас трое, очаровательно, — сказал Блейн холодно, его самого поразило, как спокойно звучал голос, хотя все внутри него бушевало. — Кроме того, что она — человек. Ты ни как не свяжешь ее с собой.

— Поэтому ты ее отметил? Потому что сам не веришь в это?

Блейн покраснел.

— Я еще находился во власти своего зверя, — сказал он серьезно. — Возможно, она носит моего щенка.

— С какой стати, черт возьми, ты решил, что он твой, а не мой? — яростно потребовал Кон.

— Или мой? — бросил ему вызов Дакота.

— Хорошо, смело могу утверждать — уверен, что не мой! — с негодованием сказал Ксавье. — Проклятье, я, вашу мать, хотел бы знать, сколько это будет продолжаться! Сначала вы говорите, что все мы должны избегать ее, потом кто-то предложил установить очередь, и нихера не сказали мне — и не говорите, что это не так, потому что я точно помню, что кто-то предлагал! Потом я узнаю, что все будет решаться поединком, победитель получает ее, а до этого никто не должен приближаться к ней, а тут выходит, что трое из вас уже были с ней, за спинами остальных, отметив ее, да ещё наградили ее щенком!

— Я не знаю, какого черта он только что сказал, — сказал Джаред, — но согласен с большей частью сказанного. Особенно с тем фактом, что вся эта ситуация очень темная! Может всё напрасно, учитывая тот факт, что она человек, но я тоже хочу иметь возможность проверить это, если говорить сейчас о том, чтобы отметить ее.

Дакота пристально посмотрел на него.

— Я за то, чтобы разобраться в этом сейчас. Я хочу взять ее себе в пару — если выйду победителем, и она этого захочет. Я приму любой вызов, но никто не тронет ее. Если, вас не интересует спаривание, оставайтесь в стороне.

— А что будет, когда она узнает кто ты? — холодно спросил Блейн.

В глазах Дакоты была видна неуверенность, и на мгновение Блейн подумал, что победил.

— Она не узнает. Если мне придется жить вне закона, а так, скорее всего и будет, я буду жить с ней как человек. Нет никакой причины ей знать об этом.

— Кроме стаи изгоев, от которых тебя не будет защищать совет, и того, что тебе обязательно бросят вызов. Я могу гарантировать это, — сказал мрачно Блейн.

— Я справлюсь с этим, мне всегда бросают вызов.