– Что думаете, – прочитав короткую записку, составленную принявшим сообщение радистом, генерал взглянул на командующего артиллерией, полковника Шмакова. – Грузины действительно могут их обстреливать, или это "духи" постарались?

– Полагаю, огонь действительно ведется через границу, – уверенно ответил Шмаков. – По моим данным, грузины в течение прошедших нескольких дней подтянули к границе несколько батарей, и одна из них сейчас наверняка ведет огонь по десантникам.

– Выродки, – командующий сжал кулаки, глухо зарычав, точно дикий зверь: – Это уж слишком, обстреливать наших солдат на нашей же территории. Чертовы грузины даже не скрывают, что заодно с "духами". Нет, ух надо как следует проучить! Позиции батареи известны, – спросил Буров. – Мы можем нанести контрудар?

– Так точно, товарищ командующий, – коротко ответил Шмаков.

– Не забывайте о дипломатической стороне вопроса, – произнес начальник разведки. – Грузины зарвались, это верно. Но об этом не вспомнят, когда начнут склонять нас с вами, товарищ генерал-полковник, варваров и дикарей, подвергших агрессии мирную страну, разумеется, занимающую в конфликте полный нейтралитет.

Сергей Буров взглянул Горлицкого, но ничего не сказал. Командующий понимал, что такое решение может стоить ему погон, и это еще будет не худшим вариантом. Но сидеть, сложа руки, пока там, на границе, гибнут его бойцы, отчаянно ставшие на пути орды бесноватых горцев, было превыше его сил.

– Товарищ генерал-полковник, – генерал Ермолов, командир той самой дивизии, бойцы которой сейчас гибли под снарядами на перевале, не выдержал, тоже пребывая в состоянии крайнего волнения: – Пока вы тут разговариваете, там, в ущелье, умирает моя рота. Прошу вас, сделайте что-нибудь, чтобы спасти пацанов!

– Сергей Николаевич, – осторожно заметил Молотов. – Не думаю, что вам стоит самому принимать решение об обстреле чужой территории. Полковник Горлицкий прав, и нужно уведомить Москву, пусть там и решают.

– Что, – от удивления Буров выпучил глаза, уставившись на свого подчиненного. – Какая Москва? Там гибнут мои солдаты, и я не позволю положить их всех из-за бюрократии штабных офицеров. Черт побери, да они на обсуждение потратят неделю, – воскликнул командующий. – Все последствия принятого решения беру на себя. Иван Кузьмич, – обратился командующий к Шмакову, – Вы можете подавить грузинскую артиллерию?

– Товарищ генерал, они находятся слишком далеко, – покачал головой Шмаков. – Достать с земли их можно только с помощью тактических ракетных комплексов "Точка", но на переброску их к границе уйдет не менее часа.

– Тогда передайте координаты грузинских батарей авиации, – потребовал командующий федеральными силами. – Что у нас есть сейчас в этом районе?

– Группа Су-25 направляется к перевалу, – ответил командующий авиацией, генерал Матвеев. – Думаю, там они будут нужнее. Еще есть пара Су-24, немного восточнее этого квадрата. Они выйдут на цель в течение тридцати минут, если вы прикажете.

– Я прикажу, – решительно кинул Буров. – Приказываю уничтожить батареи противника, ведущие обстрел нашей территории. Использовать все самолеты, нанести по их позициям массированный удар. Также приказываю в район ущелья перебросить еще две десантно-штурмовые роты. "Духов" не пускать через границу ни в коем случае, у себя мочить будем. – Буров мрачно усмехнулся, уже представляя, что останется от боевиков после удара шести груженных бомбами и ракетами под завязку "грачей". – Да, и соедините меня с Генштабом, нужно объяснить им ситуацию.

На борту "Сентри", по-прежнему парившего возле границы и сканировавшего воздушное пространство в районе операции, с удивлением наблюдали, как пара русских самолетов смело пересекла границу Грузии.

– Вот это да, – удивленно произнес оператор, указывая своему напарнику на отметки, обозначавшие воздушные цели. – Русские осмелели! Не ждал такого от них.

– Знаешь, когда гибнут твои солдаты, сложно придерживаться правил дипломатии, – усмехнулся второй американец. – Я очень хорошо понимаю того, кто командует русскими.

– Не думаю, что грузины позволят им исполнить задуманное, – заметил первый оператор. – Они уже знают о появлении чужаков.

Бомбардировщики летели почти не таясь, и, конечно же, были уже замечены операторами грузинских радаров, которые сразу же сообщили о нарушителях на зенитно-ракетные батареи, развернутые вдоль границы. Но русские пилоты, словно забыв об опасности, уверенно вели свои боевые машины к цели, и американцы уже поняли, что именно они избрали в качестве ее.

– Я – семнадцатый, вижу гаубичную батарею противника, – тем временем доложил командир звена бомбардировщиков Су-24М, опустив свой самолет на высоту не более полукилометра. – Батарея ведет интенсивный огонь. Жду приказа, земля.

Тяжелый самолет пролетел над головами грузинских солдат, от страха и неожиданности побросавших снаряды и кинувшихся в разные стороны. Их можно было понять, ведь с грохотом пролетающий над тобой на высоте несколько десятков метров сорокатонный бомбардировщик, ощерившийся подвешенными под крыльями ракетами – зрелище не для слабонервных. Однако панике подверглись не все, и несколько бойцов уже готовили переносные зенитные комплексы "Стрела-3", наводя их на удалявшийся русский самолет.

– Семнадцатый, по тебе выпущены ракеты, – закричал ведомый, увидевший протянувшиеся от земли дымные шлейфы. – Уклоняйся!