– Вот они, – старший из трех агентов ЦРУ, координировавших действия боевиков, среди которых было несколько его коллег, указал на несколько точек на гребнях гор. – Это русские. Они неплохо устроились – простреливают все ущелье, к тому же подобраться к ним можно только под плотным огнем.

– Да, похоже, наши чеченские друзья попали в ловушку, – задумчиво кивнул второй агент, не отрываясь глядевший на экран. – Нам сообщили, что в воздух поднято полдюжины русских штурмовиков, которые будут над перевалом спустя минут сорок. Если чеченцы не прорвутся, они там так и останутся.

– Прорыв приведет только к новым жертвам, – возразил третий агент. – У русских минометы и тяжелые пулеметы, а боевики все тяжелое вооружение бросили при отступлении. К тому же их численное превосходство далеко не так существенно, как кажется, а при том, что русские неплохо укрепились, оно и вовсе сходит на нет.

– Значит, придется прибегнуть к помощи грузинских товарищей, – решил первый агент. – Не зря же мы перебрасывали их к границе. Пусть помогут своим братьям-чеченцам. – Он потянулся за трубкой спутникового телефона.

А спустя еще несколько минут на экране ноутбука, размещенного в кузове армейского грузовика, стоявшего на склоне горы в считанных километрах южнее границы, появилось изображения ущелья, где были заперты боевики, с высоты птичьего полета. Внимательно изучив картинку, грузинский майор начал четко отдавать команды расчетам развернутой тут же артиллерийской батареи.

– Ориентир пять, дальность – двенадцать, – стволы шести орудий, уже устаревших, но все еще остававшихся грозным оружием в умелых руках гаубиц Д-30, подчиняясь командам, взметнулись вверх. – Осколочным – огонь!

Грохот слитного залпа прокатился над склоном, и начиненные двадцатью килограммами взрывчатки снаряды устремились на север, чтобы разорваться уже на территории другой страны.

Благодаря воздушной корректировке первый залп оказался очень точным, и все шесть снарядов взорвались точно на гребне западной горы. Осколки стальной косой смели окопавшихся солдат, а тех, кто оказался чуть более везучим, сбивала с ног ударная волна.

– Какого хрена, – капитан Глушков, находившийся чуть позади своих бойцов, продолжавших вести вялую перестрелку с, казалось, уже готовыми отступить боевиками, сперва не понял, что произошло. В голове его стоял гул, во рту чувствовался привкус крови. – Что творится, мать вашу?

– Товарищ капитан, – к командиру, пригибаясь к самой земле, бежал сержант Звягинцев. На лице его была кровь, голова – непокрыта. – Это же тяжелая артиллерия! У нас уничтожены оба "Корда" и АГС, убито больше десяти человек.

– Откуда у них пушки? – Глушков озирался по сторонам, пытаясь понять, какую хитрость придумали чеченцы, но в этот момент их накрыл второй залп. Кучно падавшие снаряды смели минометную батарею, уничтожив весь ее расчет. Звягинцев вдруг захрипел, опускаясь на колени, и Глушков увидел на его спине кровоточащую рану.

Третий залп стальной метлой прошелся по противоположному склону, и Александру оставалось только гадать, какие потери понесла его рота. Здесь, вокруг себя, он видел только контуженных солдат, едва начинавших приходить в себя, или просто кровавые ошметки, оставшиеся от тех, кому повезло меньше. А в считанных сотнях метров отсюда засели "духи", которые в любой миг могли пойти в атаку.

– Радист, ко мне, – Глушков подозвал к себе солдата, тащившего на спине рацию, и настроившись на нужную волну, вызвал штаб операции: – Гранат, Гранат, я – Сапфир. Позиции роты обстреляны из тяжелых орудий, имею большие потери. Банда готовится пойти на прорыв. Прошу подрежать с воздуха. Как приняли?

– Вас не понял, Сапфир, какая артиллерия? – штабной связист, казалось, был сильно удивлен. – Повторите.

– Повторяю, – покричал Глушков, поскольку рядом разорвался новый снаряд. – По нам стреляют из гаубиц, предположительно с противоположной стороны границы. Прошу поддержки. У меня осталось мало людей, "духи" нас сомнут в момент.

– Сапфир, авиация уже в воздухе, – успокаивающе произнес невидимый связист. – Будут у вас через пятнадцать минут. Держитесь, сколько сможете. Конец связи.

Через минуту, пока штурмовики, врубив форсаж, летели к месту боя, а грузинские артиллеристы перезаряжали свои орудия, сообщение Глушкова уже легло на стол генерала Бурова, лично руководившего операцией. Командующий, прибывший в штаб с самолета, неотлучно был здесь уже несколько часов, забыв про сон и отдых, и вместо обеда выпив только стакан чая. К нему постоянно стекалась различная информация, и в значительной степени от того, как быстро он сумеет ее усвоить, зависели жизни простых солдат и сержантов, добивавших в горах остатки банды. Весь штаб работал в состоянии высочайшего напряжения, и именно благодаря этому пока потери спецназа и десанта были минимальными, чего нельзя было сказать об их противнике.