– Нет!
– Книжник отрицательно затряс головой.
– Не ядовитый. Точно.

– Это не может не радовать.
– Алмаз стал выглядеть чуть пооптимистичней.
– А то как-то неохота мне, в компании трёх жмуриков, из этого Новокузина выбираться... Я, конечно - парень не промах, но это было бы чересчур. Да и хоронить потом вас... Ладно ты, и Лихо. А Шатуна, два раза лопатой копнув - пристойно упокоить не получится. Так что, можно сказать, что я доволен.

– Ещё бы ты, не был доволен.
– Громила тщательно вытер испачканные раздавленными "комочками" ладони, о штаны.
– Один ты в белом. Остальные, из всего белого, запросто могли урвать себе тапочки. В которых, нас уже никто не увидит.

Алмаз, молча, запустил "дворники", которые кое-как растолкали мельтешащее на лобовом стекле, месиво. Которое почти сразу же вернулось на исходные позиции, намертво перекрыв обзор.

– Вот такая, беспросветная трещина...
– Мрачно констатировал "стеклорез".
– Которая обязательно имеется между левым, и правым полупопием. И как тут ехать?

– Книжник, это вообще что было?
– Спросила Лихо, уныло наблюдающая, как щётки "дворников" снова начинают мартышкин труд.
– Как это чудо природы называется-то?

– Герман называл их "чистюлями".
– Книжник осторожно убрал ладонь от лица, убедившись, что кровь почти не идёт.
– Потому что, объедают всё, до кости, начисто.

– Это мы уже поняли.
– Сумрачно пробасил Шатун.
– Подходящее названьице, ничего не добавить...

– Да уж...
– Алмаз завёл "Горыныча", и очень осторожно тронулся с места.
– Самые характерные черты этой фауны, подмечены с кристальной точностью. Я уже проникся.

– Мне интересно, почему ты сразу в набат не жахнул...
– Лихо обернулась, и посмотрела на Книжника.
– Были бы сейчас все целые. Случилось что?

– Так я же их никогда не видел!
– Очкарик удивлённо-обиженно уставился на блондинку.
– Герман мне про них рассказывал, да. Вот только он ещё упоминал, что раньше Омска они не встречаются. А вышло вот как...

– Опять Сдвиг мухлюет.
– Опечаленно сказал Алмаз.
– "Могильщик", теперь эта мелочёвка. Лихо, а нам немного смухлевать - не получится? Самую малость? Деактиватор никак не запустить где-нибудь поближе? Например, прямо здесь...

– Не выйдет.
– Блондинка потрогала лежащий во внутреннем кармане, кругляш деактиватора.
– Я бы с радостью, ещё в Суровцах. Но, увы.

– Жаль.
– С непритворной грустью возвестил Алмаз.
– А так бы, сейчас ка-а-ак показали всем, кто здесь главный. Не судьба. И что, долго мне теперь так ехать, с этими помоями на лобовухе? И ведь ни одна зараза, похоже - не отвалилась. Книжник, что скажешь?

– Герман говорил, что они без воды не могут...
– Очкарик ещё раз потрогал пострадавшую щёку.
– Не больше получаса на открытом воздухе. Если это действительно так, то надо держаться подальше от этих луж. Потом они сами сбегут.

– Если дела недавних дней, не наделили их новыми, весьма неприятными для нас качествами.
– Лихо задумчиво потёрла лоб.
– Нельзя исключать подобное развитие событий. Раз уж они сюда добрались: то научиться потреблять кислород - вообще плёвое дело.

– Не каркай.
– Шатун огорчённо постучал по стеклу, вызвав ещё большее оживление "чистюль".
– Вроде бы - такая сопля, а как-то неохота мне на свежий воздух. Раз уж шипача угомонили... Что им Шатун? И кодла зайцев, дрючит льва... Езжай, "стеклорез": там видно будет.

– А я что делаю?
– Алмаз напряжённо ловил взглядом открывающийся буквально на две-три секунды, обзор.
– Слышь, бумажная душа - а с какого перепугу, они вообще на нас набросились? Вроде бы, сытным духом от "Горыныча" не тащит, скорее наоборот. Я понимаю - свистопляску там за зуб принять, или камнереза...

– Они нападают на всю движущееся. Вот и налетели.

– Ели, тели, канители. Захотели - налетели.
– Выдала Лихо какую-то рифмованную ахинею.
– Если выберемся - не рассказывайте никому, как мы, с нашим арсеналом, да на наших колёсах... Тащились с черепашьей сноровкой, облепленные этим самым. Хоть и с виду - не коричневым.

– Да уж, ржать будут, как радостные кони.
– Согласился Алмаз.
– Обзываться начнут. Каким-нибудь "перевозчиком чистюль". Люди без фантазии.

"Горыныч" медленно полз по дороге, скорость была чуть выше пешеходной. Потеющий за рулём Алмаз, бомбил оккупировавших окна существ - высокоточными ругательствами, облегчая душу, но не передвижение.

Минут через десять, Новокузино осталось позади. Лужи редели, но "чистюли" не торопились убираться с "Горыныча", с какой-то неиссякаемой жадностью продолжая разевать свои пасти. Не оставляя попыток, дотянуться до находящейся внутри этой несъедобной коробки - вполне съедобных людей. Которые искренне надеялись, на другой вариант прекращения этого нежелательного, и затянувшегося знакомства.