– А он тебя точно помнит?
– Шатун с сомнением поглядел на Лихо.
– Когда ты в последний раз там была? Года полтора-два назад, не меньше... Если он по кадык весь в трудах державных, то где гарантия, что ты у него из головы не выветрилась?

– Да помнит!
– Лихо иронично улыбнулась.
– Он за мной в прошлые разы пытался приударить со всем старанием. Уже вроде в годах, но ба-альшой любитель сладенького, особенно таких редких экземпляров, вроде меня. Не за деловые качества, а за то, что я вся из себя натуральная блондинка. Если бы вы только знали, что он мне сулил за то, чтобы я в стольном граде осталась, у него под любвеобильным крылышком. Только, куда ж я, без вас, обормотов?
– да, и не нужны мне его карамельки... Должен он меня помнить, а уж Андреича - и подавно. Он через него примерно месяца три назад мне приветик передавал. Всё не оставляет надежды воспользоваться моим девичьим легкомыслием, старый развратник. Но, если подходить глобально - человечище серьёзный, без отталкивающих огрехов. Растолкуем ему расклад, глядишь - чем-нибудь обрадует. Ковровую дорожку до Байкала, конечно же - расстилать не кинется, но без подмоги не останемся. Такие вот перспективы...

– Что бы мы, без тебя делали?!
– Алмаз широко открыл глаза, с преувеличенным умилением глядя на блондинку. Потом хмыкнул, и подмигнул уже без кривляния. С некоторым облегчением, которое обычно присутствует после появления чётких ориентиров в пространстве.

– А вы что, были бы способны без меня что-то сделать?
– Так же преувеличенно изумилась Лихо.
– Ну, кровохлёбу яйца оторвать - это я согласна, даже при условии, что нет у него никаких яиц... Но ещё что-нибудь? Без меня? Шутить изволите, господин юморист... Причём - насквозь неудачно!

Они весело расхохотались, даже Книжник бледно улыбнулся, возвращаясь из того мира, в котором были живы все.

"Горыныч", управляемый твёрдой рукой, поглощал расстояние, приближаясь к первой точке их маршрута. За окнами мелькали давно и прочно заброшенные поселения в пять-семь безнадёжно покосившихся домишек, и лес, лес, лес. Проехали Любань, Крестцы - от которых осталось что-то невнятное, выглядевшее красочной декорацией к состоявшемуся Апокалипсису. Что, в принципе - недалеко ускакало от истины. Впереди, лежала бывшая Валдайская заповедная зона.

– Путешествие из Петербурга в Москву - вещь довольно утомительная, доложу я вам...
– Лихо старательно объехала упавшее, и перегородившее половину дорожного полотна, дерево.
– Хорошо ещё, что никакие зяблики, вроде "зубоскала", под колёса не норовят сигануть: атмосферу дружеского вояжа испоганить. Ч-чёрт... кажется, накаркала. Точно. Накаркала. Держитесь!

"Горыныч" резво прибавил в прыти, хотя дорога в данной точке, не располагала к скоростному режиму. Впереди замаячили несколько долговязых силуэтов, передвигающихся быстрыми, очень необычными скачками. К бабке не ходи - существа мчались навстречу внедорожнику, смешно взмахивая тонкими, гибкими, суставчатыми верхними конечностями. Это были, не только что упомянутые Лихом "зубоскалы". Это были "гуттаперчевые мальчики", и осознание этого факта ни принесло никакого облегчения. Напалм, кинжального огня - не слаще.

Через несколько секунд Алмаз сосчитал поточнее - "гуттаперчевых" было пятеро. Пять подвижных фигур, двигающихся как будто на многочисленных шарнирах, то припадая к земле, то снова вырастая в полный рост, достигающий примерно двух с половиной метров. Алмаз глядел на них с холодной яростью - стрелять было бесполезно, "Горыныча" трясло, пусть не как эпилептика на вибростенде: но - довольно непрерывно. А у каждого дара, всё же есть свои пределы - в такой обстановке скорее можно совершить нечаянное самоубийство, попав дулом себе в рот, чем в цель. К тому же, у "гуттаперчевых" была одна особенность: одной пули, для полного и законченного отдыха от мирских забот - им было маловато. Как минимум три: и при условии, что каждая должна сидеть точно в определённой точке организма. Иначе - махровый бесполезняк, и пустая трата патронов. Сейчас можно было думать только об одном - как прорваться, оставив "гуттаперчевых мальчиков" позади. Или воплотить в жизнь что-то вроде садистского стишка. "Едет мальчик на машине, весь размазанный по шине...". Но, это уж - как повезёт им. Или - не повезёт "гуттаперчевым".

Сзади довольно сдержанно матерился Шатун, доходчиво разъясняя всем, как прихотливо, интенсивно, и с какой частотой, он видел родительницу шарнирных спринтеров, на широко известной области мужского организма.

Если бы "гуттаперчевых" было один-два, вопрос бы не стоял так жёстко - Шатун без лишних треволнений в очередной раз исполнил бы свой коронный "Танец с тесаками". Но тварей было пятеро, и по скорости они немногим уступали громиле. Плюс - их просто феноменальная гибкость, за которую они и получили своё прозвище. Завершали список - полное отсутствие страха перед любым противником, и владение какой-то техникой моментального воздействия на сознание. За один пристальный взор, делающей любого профессионального костолома и головореза, не вреднее плюшевой божьей коровки. Потом в ход шли мелкие, острые клыки, которыми была полна пасть любого из существ. Такой вот дерьмовый цирк, граждане!

– Какого хрена на том заводе, на котором вас лепили, не водилось бракоделов!
– Лихо накручивала руль, бросая "Горыныча", то влево, то вправо.
– Что ж вы такие шустрые-то...

Конечно, при закрытых окнах внедорожника, пробраться внутрь было довольно проблематично. Но даже простое присутствие чужеродных организмов на крыше, или на капоте "Горыныча", не прибавляло уверенности в будущем. А твари они были цепкие, способные держаться на практически любой поверхности, не прилагая основательных усилий.

– Я-то думала, что Сдвиг уже ничем нас не порадует...
– Блондинка, яростно сверкая глазами, притоптала педаль газа, но тут же сбросила скорость - дорога была самая препохабная, не располагающая к скоростным заездам.
– Но ведь нет предела совершенству. И ведь разминуться никак не выйдет, бля... Сдали пикового туза к одиннадцати! Сука!

"Гуттаперчевые мальчики" поравнялись с внедорожником, Лихо попыталась отправить одну из долговязых фигур под колёса, но безуспешно. Создания Сдвига взвились в воздух, пластично, даже с какой-то ленцой явного превосходства. Два "гуттаперчевых" приземлились на капот, закрывая обзор. Остальные, судя по всему - облюбовали крышу "Горыныча". "Хамелеоны" у всех членов команды неторопливо замерцали, сообщая о том, что люди и так прекрасно знали.