Всё вышло, почти как в учебном бою, при отработке защиты и нападения. Тело скомбинировало всё само, без ведома головы, в которой так и не было даже подобия порядка. Лихо сделала шаг, выбрасывая вооружённую руку вперёд. "Потрошитель" вошёл мягко, будто протыкал не человеческое тело, а небрежно набитый соломой мешок: рука почти не ощутила сопротивления. Всё, как учил Наждак - бывший спец по армейскому ножевому бою, пригретый Андреичем в Суровцах. А Лихо была хорошей ученицей.

Рука автоматически провернула нож в ране, и вернулась назад. "Потрошитель" по самую рукоятку, был в потёках, происхождение которых вряд ли было под вопросом. Лихо прянула назад, принимая защитную стойку, но это было уже излишним.

Мёртвый, как и "стервятник" - с минуту назад, подламывался в коленях, лицо становилось другим, отсутствующим, даже умиротворённым. Кровавые пузыри показались из изувеченного уголка рта, и он упал лицом вниз. Всё было кончено.

– Я этого не хотела...
– Прошептала Лихо, чувствуя, как в груди отмирает что-то, связывавшее её с прошлым.
– Видит Бог... Не хотела.

Из-за угла вынырнул Шатун и, остановился. Словно с разгона налетел лбом на препятствие. Огляделся с потрясённо-оценивающим видом, громко щёлкнув языком.

– Ебулдыцкий шапокляк... Завяжите мне яйца бантиком, и дайте на десерт свистопляске. Неплохо порезвилась. Не чересчур ли? Слышишь меня, Лихо?

Блондинка нагнулась и, подобрала деактиватор с земли, пребывая словно в тумане, который, казалось, никогда не рассеется. Разогнулась, забросила "Потрошителя" в ножны, и невидящими глазами посмотрела на Шатуна.

– Что?

– Ничего.
– Он молниеносно оценил нынешнее состояние боевой напарницы, и принял решение больше ничего не спрашивать.
– Давай, почесали отсюда... Пока расспросы не начались, да какие-нибудь общие знакомые этих щекотунчиков не сыскались. "Пёрышками", они мастаки были щекотать. По тебе видно просто бесподобно: всю куртку защекотали...

Лихо машинально потрогала разрезанную в нескольких местах камуфляжку, и на негнущихся ногах пошла к Шатуну. Объяснять, что всё было немного не так, как он себе представляет - не было никакого желания. Тот, в образе человека-метеора, проверил лежащие на земле тела, на предмет признаков жизни. В живых не осталось никого.

– Чтобы я, когда-нибудь, познакомился ещё хоть с одной белобрысой...
– Тихонько вздохнул Шатун, перевернув Мёртвого, который теперь стал без всяких условностей соответствовать своему прозвищу - на спину: и быстро оглядев рану.
– И я покинул эту встречу, в моей спине торчит "перо". Твои объятья - душу лечат, и нож вонзают под ребро... Жили они, хрен знает как, и в одну, ничем не примечательную ночь - она его прирезала. И, не могу сказать, что была в корне неправа. А - ну-ка, ну-ка...

Он вдруг нагнулся к лежащему на земле "стервятнику", оттянув у него вниз - задравшийся воротник и, принялся что-то разглядывать: негромко и безостановочно матерясь сквозь зубы.

Лихо, как сомнамбула, побрела в сторону кабака. Шатун, оторвавшийся от своего занятия, в один прыжок догнал её, и сноровисто переналадил к месту их ночлега.

– За помин души, с утречка накатим. Сейчас - спать.

Лихо покорно позволила увести себя.

– Что случилось?
– На выходе из их новой обители, им повстречался Алмаз, выглядевший крайне озабоченно.
– Книжник хай поднял. Кричит - Лихо на соломку шинкуют... Я и сорвался.

– Можешь канать обратно.
– Шатун подтолкнул блондинку, застывшую изваянием.
– Иди давай. Из-за ваших порочных страстей, нормальные люди свою, честно оплаченную порцайку - прикончить не успевают. Роковая женщина, едрёна барбариска... Мало того, что там ещё, как минимум один мутант, заваленный грациозно и качественно. Остальных я рассмотреть не успел, и чует огрубевшее сердце старого вояки - что этим дело не ограничилось. Третий случай уже, если не ошибаюсь... Приходится признать, что некая система всё же выстраивается.

Не обращая внимания на его рассуждения, на негнущихся ногах, Лихо подошла к "портье", и выложила на стойку свой "Феникс". Угрюмое лицо челябинского "смотрителя за номерами", стало недоумённо-тревожным.

– Спиртное есть?
– Не глядя на него, спросила блондинка.
– Достаточно одной бутылки...

"Портье" раздумывал недолго, углядев и порез на руке: и то, что куртка Лихо напоминала наглядное пособие, демонстрирующее, на что способен качественно заточенный нож. И, через пять секунд, на стойке очутилась початая пластиковая бутылка, в которой имелось примерно пол-литра прозрачной жидкости. Лихо подтолкнула к нему ствол, забрала бутылку, и сделала большой глоток.

Шатун шагнул к ней, но блондинка вытянула руку, останавливая его, и сама пошла в коридор. Алмаз обогнал её, показывая, где им сегодня предстоит ночевать.

В довольно обшарпанной комнате, где, как и в "Ладье" - имелось четыре кровати, Лихо плюхнулась на первую же, рядом с Книжником. Отпила из горлышка ещё пару глотков, поменьше. Передёрнулась. Уставилась в противоположную стену, словно хотела увидеть там нечто такое, что было способно изменить всё, сделав добрым-добрым и почти сказочным.