Он любил читать надписи на стенах в туалете. В одной из кабинок была целая серия коротких анекдотов. Другие выдавали имена девчонок, которые делали минет. Одна надпись постоянно притягивала взгляд Питера: «Трей Уилкинз педик он не знал, кто такой Трей Уилкинз, и был уверен что тот уже давно не учится в Стерлинг Хай. Но ему было интересно, заходил ли и Трей в туалет именно в эту кабинку пописать.

Питер вышел с урока английского посреди контрольной по грамматике. Он не думал, что для его будущего имеет значение склоняется ли прилагательное как существительное, или как глагол, или вообще исчезнет с лица земли, что, он надеялся случится, пока он вернется в класс. Он уже сделал все свои дела и теперь просто стоял. Если он плохо напишет контрольную, это будет вторая двойка подряд. Но Питер переживал не из-за того, что родители рассердятся. А из-за того, как они разочаруются, потому что он не такой, как Джойи.

Он услышал, что дверь в туалет открылась и шум из коридора проник внутрь следом за двумя вошедшими ребятами Питер присел, заглядывая под дверь кабинки. Кроссовки.

– Я потею, как свинья, – сказал голос.

Второй. парень рассмеялся.

– Потому что ты такой жирный.

– Ага. Да я обыграю тебя в баскетбол с одной рукой за спиной.

Питер услышал скрип крана и шум воды.

– Эй, ты брызгаешь на меня!

– О-о, так намного лучше, – сказал первый голос. – По крайней мере, теперь я не потный. Эй, посмотри на мои волосы. Я похож на Альфа-Альфа.

– На кого?

– Ты что, идиот? На того парня из Литтл Раскалз с вихром на макушке.

– Вообще-то, ты похож на полного придурка…

– Знаешь… – Опять смех. – Я действительно немного похож на Питера.

При упоминании своего имени сердце Питера бешено заколотилось. Он отодвинул задвижку, открыл дверь кабинки и вышел. Перед умывальниками стояли парень из футбольной команды, которого Питер знал только внешне, и его собственный брат. Волосы Джойи были мокрыми и торчали сзади так же как иногда у Питера, несмотря на то что он пытался пригласить их с помощью маминого геля для волос.

Джойи бросил взгляд в его сторону.

– Исчезни, придурок, – скомандовал он, и Питер поспешил покинуть туалет, думая, можно ли исчезнуть, если ты и так не существуешь.

Перед Алекс стояли два человека, которые жили в одном доме, но ненавидели друг друга. Арлисс Андергрут, который устанавливал гипсокартонные конструкции, был мужчиной с руками, до плеч покрытыми татуировками, обритым наголо и с таким количеством пирсинга на голове, что сработала сигнализация металлоискателя на входе в здание суда. Родни Икз был служащим банка, вегетарианцем, с коллекцией оригинальных пластинок с записями бродвейских шоу. Арлисс жил на первом этаже, Родни – на втором. Несколько месяцев назад Родни принес домой тюк сена для мульчирования своего экологически чистого сада, но так этого и не сделал, и тюк остался на крыльце Арлисса. Он попросил Родни выбросить сено, тот не торопился. Поэтому однажды вечером Арлисс со своей девушкой разрезали бечевку и посыпали сеном лужайку перед домом.

Родни вызвал полицию, и они арестовали Арлисса за нанесение ущерба: так на языке юристов называется повреждение тюка с сеном.

– Почему деньги налогоплательщиков Нью Гемпшира должны использоваться на рассмотрение в суде этого дела? – спросила Алекс.

Прокурор пожал плечами.

– Меня попросил начальник полиции рассмотреть это дело, – сказал он и закатил глаза.

Он уже доказал, что Арлисс взял тот тюк сена и рассыпал его на лужайке – доказательств было предостаточно. Но признание Арлисса виновным означает, что у него на всю жизнь останется запись о судимости.

Возможно, он не самый лучший сосед, но этого служил.

Алекс повернулась к прокурору.

– Сколько пострадавший заплатил за сено?

– Четыре доллара, Ваша честь.

Затем она повернулась к ответчику.

– У вас есть с собой сегодня четыре доллара?

Арлисс кивнул.

– Хорошо. Ваше дело закрывается без принятия решения при условии, что вы заплатите пострадавшему. Достаньте четыре доллара из своего бумажника и передайте их тому офицеру, который отнесет их мистеру Икзу. – Она повернулась к своей помощнице. – Перерыв – пятнадцать минут.

Оказавшись в своем кабинете, Алекс выскользнула из мантии и схватила пачку сигарет. По черной лестнице она спустилась на первый этаж и закурила, глубоко затянувшись. Бывали дни, когда она гордилась своей работой, но бывали и другие, такие как сегодня, когда она спрашивала себя, кому все это нужно.

Она обнаружила Лиз, женщину, которая ухаживала здесь за растениями, на лужайке перед зданием, где та сгребала листья.

– Я принесла вам сигарету, – сказала Алекс.

– Что случилось?

– Откуда вы знаете, что что-то случилось?

– Потому что вы работаете здесь много лет и ни разу не приносили мне сигарет.

Алекс прислонилась к дереву, глядя на яркие, словно драгоценности, листья, застрявшие в зубьях граблей.

– Я только что потратила три часа на дело, которое вообще не надо было передавать в суд. У меня ужасно болит голов А еще в туалете возле кабинета судьи закончилась бумага, и мне пришлось звонить помощнице и просить принести рулон из кладовки.

Лиз подняла глаза на дерево, когда порыв ветра высыпал новую порцию листьев на убранную лужайку.