Но днем его ждало огромное количество информации, которую нужно было обработать, и еще больше информации, которую предстояло собрать. Сейчас напротив него сидела Джоан МакКейб. На ее слезы ушла последняя упаковка салфеток в отделении, и теперь она мяла в руках бумажное полотенце.

– Простите, – сказала она Патрику. – Мне казалось, что чем больше я буду об этом говорить, тем станет легче.

– Вряд ли так будет, – мягко сказал он. – Я ценю то, что вы выделили время и согласились поговорить со мной о своем брате.

Эд МакКейб был единственным учителем среди погибших. Он преподавал в кабинете на верхнем этаже, на пути к спортзалу. По несчастной случайности он выглянул и попытался помешать происходящему. Судя по школьным записям, МакКейб преподавал у Питера математику в десятом классе. Питер получил «хорошо». Никто не смог вспомнить никаких конфликтов между ними. Большинство учеников не могли даже вспомнить, чтобы Питер ходил на уроки МакКейба.

– Я действительно больше ничего не могу вам рассказать, – сказала Джоан. – Возможно, Филипп что-нибудь вспомнит.

– Ваш муж?

Джоан подняла на него глаза.

– Нет. Это партнер Эда. Патрик откинулся на спинку стула.

– Партнер? В смысле…

– Эд был геем.

Это уже что-то, а может, и нет. По опыту Патрик мог сказать, что Эд, который еще полчаса назад был случайной жертвой, мог оказаться причиной, по которой Питер начал стрелять.

– Никто в школе не знал, – сказала Джоан. – Думаю, он боялся, что это вызовет негативную реакцию. Людям в городе он говорил, что Филипп его старый друг по колледжу.

Еще одной жертвой из тех, кто выжил, была Натали Зленко. Она получила ранение в бок, и ей удалили часть печени. Патрик вспомнил: в списке она значилась как президент клуба геев и лесбиянок в Стерлинг Хай. Она была ранена одной из первых, МакКейб – одним из последних.

Возможно, Питер был гомофобом.

Патрик дал Джоан свою визитку.

– Я бы очень хотел поговорить с Филиппом, – сказал он.

Лейси Хьютон поставила на стол чайник с заваркой и тарелку с сельдереем перед Селеной.

– У нас нет молока… я хотела купить, но… – Ее голос затих, и Селена попробовала про себя закончить предложение.

– Я рада, что вы согласились поговорить со мной, – сказала Селена. – Что бы вы ни рассказала мне, мы постараемся использовать это Питеру на пользу.

Лейси кивнула.

– Все, что угодно, – сказала она. – Спрашивайте, о чем хотите.

– Тогда давайте начнем с самого простого. Где он родился?

– В больнице Дартмон-Хитчкок, – ответила Лейси.

– Роды прошли нормально?

– Абсолютно. Никаких осложнений. – Она слегка улыбнулась. – Я проходила по три мили каждый день, когда была беременна. Льюис боялся, что я рожу прямо на дороге.

– Вы кормили его грудью? У него был хороший аппетит?

– Простите, но я не понимаю, зачем…

– Потому что нам нужно проверить, нет ли нарушений работы мозга, – деловито ответила Селена, – физиологического характера.

– А, – тихо произнесла Лейси. – Да, я кормила его грудью Он всегда был здоровым малышом. Немного мельче остальных – Как он общался в детстве с остальными детьми?

– У него не было много друзей, – ответила Лейси. – Так, как у Джойи.

– Джойи?

– Старший брат Питера. Питер на год младше, и намного спокойнее. Его дразнили из-за роста, и потому что он не был таким спортивным, как Джойи…

– А какие отношения были у Питера с Джойи?

Лейси опустила глаза на свои узловатые пальцы.

– Джойи умер год назад. Погиб в автокатастрофе по вине пьяного водителя.

Селена перестала писать.

– Мне очень жаль.

– Да, – сказала Лейси. – Мне тоже.

Селена незаметно отстранилась. Она знала, что это ненормально, но на случай, если несчастье заразно, она не хотела находиться слишком близко. Она вспомнила о Сэме, которого оставила сегодня утром' спящим в колыбельке. Во сне он сбросил один носок – пальчики на его ножке были персикового цвета, и она еле сдержалась, чтобы не попробовать его карамельную кожу на вкус. Это и есть любовь: ты пожираешь глазами, упиваешься этим зрелищем, поглощаешь его целиком. Ты живешь этой любовью, умираешь от нее, она у тебя в крови.