– Я знаю, что мне нельзя туда заходить, но ведь Патрик тоже изолирован, правда?

В прошлый раз, когда Джози хотела пойти в суд, Алекс ей просто запретила. Сегодня она присела напротив дочери.

– Ты хоть представляешь, что там будет твориться? Там будут телекамеры, много телекамер. И дети в инвалидных креслах. И разъяренные родители. И Питер.

Взгляд Джози камнем упал ей на колени.

– Ты опять собираешься меня не пустить.

– Нет, я собираюсь уберечь тебя от страданий.

– Я не пострадала! – ответила Джози. – Именно поэтому я должна туда пойти.

Пять месяцев назад Алекс приняла это решение вместо дочери. Теперь она понимала, что дочь имеет право говорить от своего имени.

– Я жду тебя в машине, – спокойно сказала она и держала на лице эту маску, пока Джози не закрыла за собой дверь, а затем бросилась наверх в ванную, где ее вырвало.

Она боялась, что повторное переживание событий того дня, даже на расстоянии, не поможет Джози оправиться. Но больше всего она боялась, что во второй раз не сможет уберечь дочь от страданий.

Алекс прижалась лбом к холодному фарфоровому краю ванны. Затем встала, почистила зубы и умылась холодной водой. Она поспешила к машине, где ее уже ждала дочь.

Из-за того что няня опоздала, Селене и Джордану пришлось проталкиваться сквозь толпу ко входу в здание суда. Селена ожидала чего-то подробного, но все же была не совсем готова к скопищу репортеров, телевизионных фургонов и простых зевак, высоко держащих свои мобильные телефоны в надежде на скандальный снимок.

Джордан сегодня был на стороне преступника, большинство зрителей – жителями Стерлинга, и поскольку Питера должны были доставить в суд по подземному тоннелю, весь их гнев обрушился на Джордана.

– Как вы спите по ночам? – прокричала женщина, мимо которой Джордан взбежал верх по ступенькам.

Еще одна держала плакат с надписью: «В Нью Гемпшире все еще есть смертная казнь».

– О Господи, – выдохнул Джордан. – Будет весело.

– Ты справишься, – сказала Селена.

Но он остановился. На ступеньках стоял мужчина с доской. на которой были приклеены две фотографии: девочки и красивой женщины. Кейтлин Харви, узнала Селена. И ее мать. Над фотографиями было два слова: «ДЕВЯТНАДЦАТЬ МИНУТ».

Джордан встретился взглядом с мужчиной. Селена знала, о чем он думает, – о том, что на этом месте мог быть он, о том, что ему тоже есть что терять.

– Мне очень жаль, – пробормотал Джордан. Селена продела руку под его локоть и потянула его дальше вверх по ступенькам.

Но здесь стояли другие люди. На них были надеты яркие желтые майки с буквами «ЖБА» на груди, они выкрикивали:

– Питер, ты не один! Питер, ты не один!

Джордан наклонил к ней ближе.

– Кто это еще?

– «Жертвы буллинга Америки».

– Ты шутишь? – спросил Джордан. – Такая организация существует?

– Для тебя же лучше в это поверить, – сказала Селена.

Джордан улыбнулся – впервые с тех пор, как они поехали в суд.

– Это ты их для нас нашла?

Селена сжала его локоть.

– Можешь поблагодарить меня позже, – сказала она.

Его клиент выглядел так, будто собирался упасть в обморок. Джордан кивнул помощнику шерифа, который провел его в камеру, где Питера содержали в здании суда, и присел.

– Дыши, – скомандовал он.

Питер кивнул и наполнил свои легкие. Он весь дрожал. Джордан этого ожидал, он видел это перед каждым судом, в котором участвовал. Даже самые хладнокровные преступники вдруг начинали паниковать, когда понимали, что настал день, когда решается их жизнь.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Джордан и достал из кармана очки.

Очки были с толстыми линзами в широкой черепаховой оправе, совершенно непохожи на очки в тонкой оправе, которые носил Питер.

– Я не буду, – сказал Питер, и его голос дрогнул. – Мне не нужны новые очки.

– Все равно возьми.

– Зачем?

– Потому что все их заметят на твоем лице, – ответил Джордан. – Я хочу, чтобы ты выглядел так, будто никогда в жизни не сможешь видеть так, чтобы застрелить десять человек.

Руки Питера вцепились в металлический край скамейки:

– Джордан? Что со мной будет?

Есть клиенты, которых необходимо обманывать. Просто для того, чтобы они могли продержаться на суде. Но сейчас Джордан решил, что Питер заслуживает правды.