– Вы иногда чувствуете себя виноватым? – спросила она.

– Из-за чего?

– Из-за того, что на долю секунды забываете о том, что произошло?

Патрик поставил свой бокал.

– Иногда, когда я просматриваю доказательства и вижу отпечаток пальца, или фотографию, или ботинок, который принадлежал кому-то из погибших детей, я немного задерживаю взгляд. Это звучит глупо, но мне кажется, что кто-то должен это делать, чтобы о них помнили дольше хотя бы на минуту или две. – Он посмотрел на нее. – Когда кто-то умирает, его жизнь не останавливается в этот момент, понимаете?

Алекс подняла свой бокал и выпила все до капли.

– Расскажите, как вы ее нашли?

– Кого?

– Джози. В тот день.

Патрик посмотрел ей в глаза. Она знала, что он колеблется между ее правом знать правду о том, что пережила ее дочь, и желанием уберечь ее от правды, которая может ранить очень глубоко.

– Она была в раздевалке» – начал он. – И я подумал… я подумал, что она тоже умерла, потому что она лежала вся в крови лицом вниз рядом с Мэттом Ройстоном. Но потом она пошевелилась и… – Его голос дрогнул. – Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел.

– Вы же знаете, что вы герой, да?

Патрик покачал головой.

– Я трус. Я вбежал в здание только потому, что, если бы я этого не сделал, меня бы до конца жизни мучили кошмары. Алекс вздрогнула.

– А мне снятся кошмары, хотя меня там даже не было.

Он забрал у нее бокал и внимательно посмотрел на ее ладонь, словно собирался прочитать ее будущее.

– Попробуйте не спать, помогает, – сказал Патрик.

Его кожа пахла хвоей и мятой. Стук сердца Алекс отзывался в кончиках ее пальцев. Ей казалось, что он тоже это ощущает.

Она не знала, что должно было произойти дальше – что обычно происходит в таких случаях, – но это было бы случайно, непредсказуемо и поставило бы их в неловкое положение. Алекс уже собиралась было убрать свою ладонь, но Патрик удержал ее.

– Не будь только судьей, Алекс, – прошептал он и поцеловал ее.

Когда чувства возвращаются вихрем цвета, силы и ощущений, единственное, что можно сделать, – это схватиться за человека рядом и молиться, что сможешь пережить эту бурю. Алекс закрыла глаза и приготовилась к худшему – но все оказалось не плохо, а как-то иначе. Сложнее и запутаннее. Поколебавшись, Алекс ответила на поцелуй Патрика, желая доказать себе, что для того, чтобы узнать, от чего отказываешься, нужно потерять контроль над собой.

У всех влюбленных со временем вырабатывается некий ритуал. Возможно, вы даже этого не осознаете, но ваши тела выполняют определенные па: прикосновение бедра, легкое касание волос. Стаккато поцелуя, пауза, длинный поцелуй, скольжение его рук под твоей рубашкой… Ты знаешь все это наперед, Но это хорошо. Именно так вы приспосабливаетесь друг к другу и именно поэтому, когда вы долго встречаетесь, вы не ударяетесь зубами во время поцелуя, не цепляетесь носами или локтями.

У Мэтта и Джози тоже был свой ритуал. Когда они начинали заниматься любовью, он наклонялся над ней и смотрел на нее так, словно не видел ничего вокруг. Она поняла, что это было похоже на гипноз, потому что через некоторое время у нее тоже появлялось такое ощущение. Тогда он целовал ее, так медленно, едва касаясь ее рта, пока она сама не прижмется к нему крепче. Он прокладывал себе путь вниз по ее телу, ото рта к шее, от шеи к груди, а потом его пальцы совершали разведывательную экспедицию под пояс ее джинсов. Все это занимало около десяти минут, а потом Мэтт скатывался с нее и доставал из бумажника презерватив, чтобы заняться сексом.

Джози не могла сказать, что ей это не нравилось. Если говорить честно, ей нравился этот ритуал. Она чувствовала себя как на американских горках – поднимаешься вверх, зная, что будет за поворотом, и зная, что ничего не сможешь сделать, чтобы это остановить.

Они были в ее гостиной, в темноте, с включенным телевизором. Мэтт уже снял с нее одежду и теперь навис над ней, словно волна цунами, стягивая свои трусы. Высвободившись, он устроился между ног Джози.

– Эй, – позвала она, когда он попытался войти в нее. – Ты ничего не забыл?

– Ну, Джо. Только один раз. Я не хочу, чтобы между нами что-то было.

Она уже знала о том, что его слова заставляют ее таять, так же как и его поцелуи и прикосновения. Она ненавидела запах резины, который появлялся в воздухе, когда он разрывал упаковку с презервативом, и оставался на его руках, пока они не закончат. Господи, неужели может быть что-то лучше, чем чувствовать Мэтта внутри? Она совсем немного подвинулась, почувствовала, как ее тело слилось с его, и ее ноги задрожали.

Когда у Джози в тринадцать лет начались месячные, у них с мамой не было разговора по душам, который бывает между матерью и дочерью в таких случаях. Вместо этого Алекс дала ей книгу со статистикой.