– Какой кофе вы любите? – спросил он.

– Не стоит беспокоиться, – сказала она и под столом взяла дочь за руку.

– Мы с Сэмом как раз собирались в гостиную играть, – сказала Селена.

– Почему бы вам не составить нам компанию? – Джордан посмотрел на нее взглядом, молящим не оставлять его одного на растерзание.

– Мы будем только мешать, – ответила Селена и унесла ребенка.

Джордан тяжело опустился на стул напротив обеих Корниер. Он всегда хорошо соображал на ходу, и в этот раз тоже справится.

– Что ж, – начал он, – на самом деле, бояться нечего. Я собирался всего лишь задать несколько общих вопросов о вашей дружбе с Питером.

– Мы не друзья, – сказала Джози.

– Да, я это знаю. Но раньше были. Меня интересует, как вы познакомились.

Джози взглянула на Алекс.

– В детском саду или, может, еще раньше.

– Хорошо. Вы играли у вас дома? У него?

– И там, и там.

– А у вас были еще друзья, с которыми вы играли?

– Нет, – ответила Джози.

Алекс слушала и не могла удержаться, чтобы не проанализировать вопросы МакАфи, с точки зрения адвоката. «У него ничего нет, – подумала она. – Это все ерунда».

– Когда вы перестали проводить много времени вместе?

– В шестом классе, – ответила Джози. – У нас просто появились разные интересы.

– После этого вы еще когда-нибудь общались?

Джози заерзала.

– Только в коридоре.

– Ты с ним вместе работала, правильно?

Джози опять посмотрела на мать.

– Не очень долго.

И мать, и дочь смотрели на него выжидающе – это было ужасно смешно, поскольку все вопросы он придумывал на ходу.

– А какие отношения были между Мэттом и Питером?

– Никаких, – сказала Джози, но ее щеки покраснели.

– Мэтт совершал по отношению к Питеру действия, которые могли быть обидными?

– Наверное.

– Ты не могла бы рассказать поподробнее?

Она покачала головой, и ее губы крепко сжались.

– Когда в последний раз ты видела Мэтта и Питера вместе?

– Не помню, – прошептала Джози.

– Они дрались?

У нее на глазах появились слезы.

– Не знаю.

Она повернулась к матери, а потом медленно опустила голову на стол, спрятав лицо в сгибе локтя.

– Солнышко, иди, подожди в соседней комнате, – сказала судья ровным голосом.

Они оба смотрели, как Джози села в кресло в гостиной, вытерла глаза и, наклонившись, стала наблюдать за игравшим на полу ребенком.

– Послушайте, – вздохнула судья Корниер. – Я не работаю с этим делом. Я знаю, что именно для этого вы и включили мою дочь в список свидетелей, несмотря на то что вовсе не собирались вызывать ее в качестве свидетеля. Но сейчас я говорю не об этом. Я хочу поговорить с вами, как родитель с родителем. Если я дам вам письменные показания под присягой, подписанные Джози, где будет сказано, что она ничего не помнит, вы обещаете хорошо подумать, прежде чем вызвать ее в суд?

Джордан бросил взгляд в сторону гостиной. Селена уговорила Джози сесть на пол рядом с ними. Она подталкивала к Сэму игрушечный самолет. Когда он разразился искренним счастливым смехом, как умеют только младенцы, Джози тоже слегка улыбнулась. Селена поймала его взгляд и вопросительно приподняла брови.

Он получил то, чего хотел: отстранение Корниер. Поэтому может проявить щедрость и сделать для нее то, чего она просит.

– Хорошо, – сказал он судье. – Присылайте письменные показания.

– Когда писали, что нужно довести молоко до кипения, – говорила Джози, оттирая очередной губкой почерневшее дно кастрюли, – вряд ли имелось в виду такое.

Мама взяла кухонное полотенце.

– Ну откуда мне было знать?

– Может быть, нужно начать с чего-то попроще пудинга? – предложила Джози.

– Например?

Она улыбнулась:

– Гренки?

Теперь, когда мама целый день сидела дома, она не знала чем себя занять. Именно поэтому она решила что-нибудь приготовить, что можно было бы считать удачной идеей только в том случае, если работаешь пожарным и тебе необходима гарантия занятости. Даже когда мама четко следует рецепту, блюдо получается вовсе не таким, как предполагалось. А когда Джози вытягивала из нее все подробности процесса, обязательно выяснялось, что она использовала дрожжи вместо соды или пшеничную муку вместо кукурузной. («Но у нас не было кукурузной», – жаловалась она.)

Сначала Джози предложила ей посещать вечерние кулинарные курсы из чувства самосохранения, поскольку действительно не знала, как реагировать, когда мама тяжело опускала на стол блюдо с обугленным кирпичом запеченного мяса с таким видом словно принесла Грааль. Но оказалось, что это было даже забавно. Когда мама не вела себя так, будто знает все лучше всех (потому что в готовке она в самом деле ничего не смыслила), с ней было интересно. Джози также нравилось ощущение контроля над ситуацией, даже если речь шла о приготовлении шоколадного пудинга или о соскабливании его остатков со дна кастрюли. Сегодня вечером они готовили пиццу. Джози уже было решила, что у них все получилось, но тут мама попыталась вытащить ее из духовки – пицца сложилась пополам и упала на спираль, то есть ужинать им предстояло поджаренным сыром. Они съели салат – блюдо, которое, по мнению Джози, мама не смогла бы испортить, даже если бы очень постаралась. Ну и благодаря катастрофе с пудингом они остались без десерта.