ловек, не мужчина! Захребетник! Устроился на моей шее, еще и понукаешь! Ну, уже черта с два!

— Остановись, Тонька! — подошел к бабе, дал хлесткую пощечину впервые в жизни, чтобы опомнилась, встряхнулась.

— Ты?! Как посмел? Вон из дома! Вместе с этой шлюхой выметайся!

— Черта с два! Дом этот — отцовский, а не твой! Я тут прописан! Не нравится, сама выкатывайся, стерва!

В перепалке с сестрой Егор и не заметил, как ушла Нина. Она шла на почту, чтобы дать матери телеграмму, решила попросить у нее денег.

Нинка никак не могла заполнить бланк. Слезы размывали бланк, слова невозможно разобрать.

— Что это ты ревешь? — услышала баба, оглянулась, увидела Вагина. Участковый стоял совсем близко.

— Да так, мелкие неприятности!

— Пошли выйдем! Поговорим спокойно, — указал на скамейку рядом с почтой.

Нинка присела, рассказала Ивану, что произошло:

— Не везет мне, Вань! В последнее время ну хоть лопни! На жратву себе еле зашибаю. А она за глотку взяла! На Егора сорвалась. Тоже наехала! Обозвала, унизила, гонит из дома!

— Зажралась баба! А ведь я ей во многом из-за тебя помогал! Сниму своих ребят со стремы, перестанут они дом присматривать, рэкетиры его враз разнесут! И Тоньку к ногтю, пикнуть не успеет. Нынче крутых много! Давненько за нею охотятся. Мои всякую неделю выдергивают от дома налет. Может, пусть тряхнут, пощекочут стерву? Проучат немного! Нам она уже полгода не платит. А я молчал. Ждал, не напоминая. Хотя и ребята, и сам без зарплаты насиделись. Тоже есть хотим. Но не борзеем…

— Мне уже все равно. Что будет с Тонькой, какое мне дело? Егора жаль! Хороший человек, тихий, безобидный, съедает его Антонина. Жадная баба, все ей мало!

— Ничего! Подожди немножко!

— Как ждать, чего? Она мне сказала, чтоб без денег не возвращалась.

— Ладно! Но тебе все равно уходить придется. Нельзя оставаться, мало ли кто нагрянет. Они по ночам заявляются. Не смотрят, кто жилец, кто хозяин. Всех трясут. Подряд. Не хочу, чтобы и ты под горячую руку попала.

— Мне некуда уходить. И к матери вернуться не на что. Ни гроша на кармане, как назло!

— И мне помочь нечем. Резве вот, пятьдесят тысяч… Больше нет у меня, — протянул деньги, Нинка отказалась.

Но Вагин сунул купюру в карман пальто. Встав, предупредил бабу:

— Постарайся не ночевать у Серафимы. Опасно для тебя! Да и днем осторожней будь. Найди другую крышу. Жаль тебя, потому предупреждаю.

Нинка подошла к электричке и, сев в нее, встретила одну из путанок, когда-то жившую у Серафимы. Невезучей была девка, потому немного жила в притоне. Нашла что-то другое и ушла без сожаления. Ее у Серафимы никто не вспоминал, скоро забыли. А вот теперь, спустя время, увидела Нинка девку. Та обрадовалась старой знакомой:

— Теперь я иначе живу. Работаю телефонисткой на почте. Вышла замуж. Живу в семье. Сынишку имею. Игорешку. Ему второй год. Уже ходит, лопочет. Все нормально. О моем прошлом никто не спрашивает. Оно даже самой не нужно. Дурной сон. Был и нет его. А ты как?

Нинка поделилась с нею откровенно.

— Послушай! Какого хрена мучаешься? Давай к нам! Уезжай из Москвы! У нас в Смоленске человеком станешь! Заново жить начнешь! У нас люди!

— А ты не в Москве?

— Нет! Я здесь всего на два дня. Завтра домой уезжаю. На выходные приехала по делам вместе с мужем! Он попросил. Я из дома не люблю уезжать!

— У меня никого нет в Смоленске!

— А я? Возьмем на первое время! А там устроишься на квартиру к бабе Дусе. Хорошая старушка. Уборщицей работает у нас! Чистюля! Добрейшая душа. Я сама у нее жила. От нее замуж вышла. Все наши девчата через ее дом прошли. Замуж повыходили. Может, и тебе повезет. У бабки Дуси рука легкая. Девки не задерживаются. Ты с ней легко поладишь. У нее отдельный домишко, тихо и спокойно. Никто не помешает. Забудешься и все пройдет.

— А возьмут ли меня?

— С руками! У тебя среднее образование?

— Да! — подтвердила Нинка.

— С неделю подучим и начнешь самостоятельно работать! Тебе главное зацепиться! Потом, может, другое найдешь. Но мне нравится! Люди у нас хорошие! Запиши мой адрес! — продиктовала и сказала, заторопившись к выходу: — Не медли! Может, у нас твоя судьба!

Нинка уже подходила к гостинице, когда ее нагнала импортная "Вольво".

— Вас подвезти? — улыбнулся человек.

И на ломаном русском объяснил, что он живет в гостинице.