— На брудершафт ни с одним не привелось выпивать! И эту медвежью слабинку не знаю. Специально не искал встречи с ними. Случайно столкнулись на рыбалке! Нос к носу! И зверь, и я ловили рыбу. Кету. Как раз нерест начался.

— А что такое нерест? — перебила девка.

— Время, когда рыба икру мечет.

— Прямо в банки?

— Нет. На дно реки. В ил, меж камней, чтобы потом из нее мальки выросли. Рыбьи малыши! Понимаете?

— Об чем речь! — кивнула Катька.

— Отметав икру, кета погибает.

— Зачем?

— Выполнила свое предназначение. Дала потомство и умерла…

— Как моя мама! — вздохнула Катька, и улыбка исчезла с ее лица.

— А что? Вы без матери живете? — участливо спросил человек, уловив резкую перемену в настроении девки.

— Да! Она умерла! Не совсем, как рыба! Немного пожила. Мне всего шесть лет было! Почти не помню ее.

— Ас кем жили потом? — забыл о медведе собеседник.

— Да отчим был, собака! И бабка! Она в прошлом году умерла. А отчим… Об чем речь, чужой! Стал бухать! И ко мне прикипаться! Как к бабе приставал! Грозился оприходовать! Я и сквозанула от него! — опустила голову.

— Уж не он ли медведя оболгал?

— Да! Он срок тянул на Камчатке!

— А родной отец где?

— Не знаю. Разошлись они с мамой, как бабка говорила. Я его совсем не помню. Да и к чему он мне теперь?

— Ну, отец есть отец! Вступился бы!

— Где его искать стала б, если фамилию и имя не знаю. И адреса нет! Он, видно, тоже отметал икру и умер, может, раньше матери. Ни разу не появился. Да и что это я об них? У вас своих забот хватает. Зачем душу морожу? — виновато глянула на собеседника.

— А где теперь живете?

— Да где придется! Когда как повезет! — отмахнулась Катерина.

— Может, примете мое приглашение? Я в гостинице устроился. В одноместном номере. Проведем вечер вместе!! — предложил сосед.

— Об чем речь? С радостью! — согласилась девка и в назначенное время вошла в номер.

— Какая завидная точность! — встал ей навстречу человек.

— Да я уже с час околачивалась возле гостиницы. А на улице колотун. Вся в ледышку замерзла! Будешь точной, когда в сосульку превратилась. Я б и раньше пришла, если б не боялась, что прогоните! Вся душа колотится! — сняла с себя жидкую куртку, сапоги, берет. Дрожа всем телом, прижалась к батарее и сидела, замерев, греясь щедрым теплом отопительных радиаторов.

— Хочешь, прими ванну! Быстро согреешься. А я в буфет схожу, соображу ужин!

— Ванну? У меня сменки нет с собой. Да и не стоит. Я ж не останусь до утра. А выйти мокрой на улицу теперь опасно. Тут же простыну! — говорила, выстукивая зубами чечетку.

— Ну что ж! Ванна — дело вольное! Тогда подождите меня, я в буфет и обратно! — пошел в двери.

— Во, дурак! Да разве можно чужого в номере оставлять? А если башли уведу? — спросила простодушно.

— Деньги у меня всегда при себе! — похлопал себя по нагрудному карману. — А на тряпки не позаришься. Велики, да и зачем тебе мужское?

— Загоню барухам! Те же башли! Иль ни разу не накалывали?

— Нет! У нас на северах не воруют!

— Там что? Одни лопухи канают?

— Наоборот, самые счастливые люди!

— Такого не бывает теперь! — не поверила девка.

— Ладно! Тогда пойдем в буфет вместе! Сама выберешь себе на ужин все, чего захочется!

— Во, кайф!! Но я на пузо сильна! Хватит ли потом башлей на свою Камчатку вернуться? Я одна за троих мужиков ем! — предупредила Катерина.

Человек улыбнулся в душе простоте девки. Никогда таких не встречал. Те, что были, держались иначе. Эта — вся нараспашку. Он открыл дверь, жестом пригласил Катьку с собой. Та мигом выскочила из номера. Пошла рядом, сутулясь, сопя простуженно.

— Здесь поужинаем или в номере?

Катька, оглядев жареную курицу, котлеты, сосиски, пирожные, сглотнула слюну и сказала: