Профессор оставил гостей и отправился на кухню, ставить чайник, но едва только вышел в прихожую, как зазвонил телефон.

— Дмитрий Степанович, — раздался дрожащий голос Пугачева.

— Что случилось? — спросил профессор и, не дождавшись ответа, поинтересовался. — Что-то со Славкой?

— Вчера появлялся, — с тоской в голосе произнес Пугачев.

— Не понимаю тогда, чего ты куксишься?

— Дмитрий Степанович, я вообще-то рад, что он появился. Вот только это уже не Славка… вернее, не совсем он.

— То есть? — выдохнул Медведев, но вспомнив слова полковника о неадекватности мальчишки, замолчал.

— Почти ничего не помнит. Никого не узнает. Говорит, правда, что это пройдет со временем. «Нужно просто восстановить исходные данные. Не могут они бесследно исчезнуть с носителя». Это он про свою голову, — продолжал Иван, глотая слова. — Побыл немного и исчез.

— Погоди! Что значит, исчез?

— Исчез — значит исчез! — истерически закричал в трубку Иван и тут же перешел на шепот, словно чего-то боялся. — Я, пожалуй, приеду к вам.

— Хорошо, — согласился профессор.

День открытых дверей и неприятных звонков, подумал он. Поворачиваясь, встретился с тревожным взглядом Потемкина и попытался улыбнуться, хотя было ему не до смеха:

— Будем пить чай.

— Чай — это хорошо, — обрадовался Жора, появляясь на пороге кухни. — А хлебушка не найдется? А то масло намазать не на что…

— Мы сегодня не завтракали, — оправдываясь, произнес Бейрут.

Медведев быстро накидал на стол все, что смог найти в холодильнике, — благо там оставались кое-какие продукты: сыр, колбаса, масло. Расставил кружки и, когда чайник закипел, позвал всех к столу.

Кухня профессора была великолепной по меркам того времени, когда он получал квартиру, и вполне приличной применительно к сегодняшнему дню. Не «шик-модерн», но просторная и, несмотря на отсутствие хозяйки в доме, достаточно уютная. Разместились все, и даже громадному телу Ванькина нашлось место в углу. Большая чайная кружка, попав в руки атлета, неожиданно превратилась в миниатюрную чашечку.

— Друзья мои! — торжественно начал полковник и отхлебнул кипятка. Замечая недружелюбные взгляды, устремленные на него, шумно вздохнул. — Да! Друзья! Поймите вы! Мы все сейчас в одной упряжке. Безопасность страны — вот наша основная задача!

— О чем это вы? — мгновенно закипел профессор, придвигаясь к полковнику. — Где безопасность и где мальчишки, которым промывают мозги, гоняют по улицам с оружием в руках? Вы уж поясните, любезный! Чья безопасность под угрозой? — больше не сдерживая эмоции, чеканил он резкие слова.

Полковник, забывая о чае, прижал руки к груди. Как бы защищаясь от обвинений профессора, он выставил их ладонями вперед.

— Помилуйте, Дмитрий Степанович! — быстро зачастил он. — Я, конечно, понимаю, что наши методы, но мы не… — какой аргумент полковник собирался привести в свою защиту, собравшиеся так и не узнали: на этом месте оправдательную речь Коваля прервала требовательная трель дверного звонка.

«Проходной двор!» — Медведев раздраженно мотнул головой. Позвонили еще раз — и тут же, не дожидаясь хозяйского разрешения, в квартиру ворвался возбужденный Юрий Николаевич. Хлопнув дверью, он шагнул в сторону кухни. С его приходом в квартире сразу стало шумно и тесно.

— Дмитрий, Анатолий, вы живы? — встревоженный взгляд коснулся Потемкина, на мгновенье задержался на телохранителе, и только после этого генерал расслабился.

И тут до профессора дошло то, что тревожило его все это время: «Метеорит!»

— Рассказывай! — потребовал он, обращаясь к Потемкину.

— Да рассказывать-то особо нечего. Упал метеорит. Прямо на дом, в котором мы жили.

— Там воронка метров пятьдесят в диаметре, — отрешенно побормотал Юрий Николаевич. — И сотня метров перепаханной земли. Я только что оттуда.

— А как вы нас нашли? — неожиданно резко спросил Потемкин и, поворачиваясь к генералу, потемнел лицом. — Следите?

— Работаю! — искренне обиделся Юрий Николаевич.

Он смотрел на Димку и что-то бормотал о разбитой заднице «мерседеса», о невозможно низкой вероятности попадания метеорита в дом и еще много о чем, но все это были лишь слова, маскирующие страх, плескавшийся в его глазах. « Я не понимаю тебя. А значит, я тебя боюсь», — кричали они в то время, как язык рисовал волнующую картину надуманных переживаний за жизнь Потемкина.

Медведев смотрел и удивлялся: насколько слова могут разниться с эмоциями. И тут Юрий Николаевич удивил его еще больше.

— Так как все здесь присутствующие неким образом причастны ко всему, что происходит в нашем мире в последнее время, решено ввести вас всех в курс дела и совместными усилиями выработать стратегию нашего поведения и тактику нашей борьбы с врагом.

— Тьфу ты! — шумно выругался Бейрут, — попили чайку, называется. У вас все или как на собрании, или как в церкви, у батюшки, — возмутился он.