– Я вспомнил, – тихо произнес джедай, опершись на стену. – Вспомнил.

– Что? – спросил Кандерус с тревогой. – Что ты вспомнил?

Реван молча направился к саркофагу. Узор на его гранитных стенках состоял из переплетенных кругов и диагональных линий, напоминая фамильный герб или печать. Тяжелая каменная крышка гроба была гладкой и не имела украшений, но, подойдя ближе, джедай увидел отметины и царапины по краям: плиту несколько раз сдвигали.

Сосредоточившись, Реван направил на саркофаг поток Силы. Через мгновение крышка сдвинулась и начала медленно подниматься в воздух, рассыпая мелкую крошку.

Аккуратно, чтобы не разбить ее, джедай сдвинул плиту в сторону и опустил на пол, после чего подошел к саркофагу и заглянул внутрь.

Никаких останков не было. Враги неизвестного повелителя ситов, судя по всему, все-таки нашли его мумифицированное тело и забрали для своих загадочных обрядов. Отсутствие трупа не удивило Ревана: память услужливо подсказала, что вместе с Малаком они также обнаружили пустой саркофаг.

Впрочем, они оставили его не пустым. Внутри лежал инфокрон – маленький куб, похожий на голокрон, с помощью которого джедаи и ситы передавали свои знания будущим поколениям. В отличие от этого могущественного артефакта, инфокрон создавался без применения Силы и представлял собой обычный носитель информации.

Но джедай лишь мельком взглянул на куб. Его внимание полностью приковал другой предмет, лежавший рядом – маска Мандалора. И как только он коснулся мандалорской святыни, его разум стремительно перенесся назад во времени – в тот самый момент истории, когда он побывал здесь в прошлый раз.

– Значит, Мандалор не лгал, – говорит Малак.

– А ты всерьез думал, что его последние слова окажутся ложью? – уточняет Реван.

– И что теперь?

– У нас есть доказательство, – звучит ответ Ревана. – Ситы не вымерли. Их необходимо остановить.

– А что делать с мандалорцами?

– Без маски они ничто, – говорит Реван и кладет реликвию в пустую гробницу.

Воспоминание улетучилось, вновь окунув джедая в омут реальности. Он поднял маску так, чтобы Кандерус смог ее рассмотреть.

Здоровяк молча и медленно, будто в оцепенении, подошел к Ревану и практически бессознательно протянул руки к утраченному символу своего народа.

В этот момент, никем не замеченные, в зал вошли Вила и остальные наездники.

– Как ты посмел осквернить маску Мандалора своими погаными джедайскими руками! – рыкнула женщина, в одно мгновение разрушив чары, охватившие обоих искателей сокровища.

Подняв голову, Реван увидел, что она стоит у входа в гробницу, окруженная другими воинами. Все шесть мандалорцев целились в них из бластеров.

– Вила! Что ты делаешь? – воскликнул Кандерус.

– Положи маску и отойди от гробницы, – приказала она, игнорируя окрик мужа.

Медленно, чтобы никого не спровоцировать, Реван опустил артефакт в саркофаг.

– Авнер сражался на нашей стороне, – запротестовал здоровяк. – Он привел нас к маске Мандалора. И после этого ты его предаешь?

В ответ на обвинения мужа Вила лишь рассмеялась:

– Кто бы говорил о предательстве. Ты отвернулся от своего народа. Ради чего? Чтобы спеться с мясником Реваном?

– Когда ты поняла? – не пытаясь отрицать правду, спросил Кандерус.

– Все было очевидно уже в тот момент, когда я поняла, что он джедай, – насмешливо ответила женщина. – Особенно это имя. Ты всерьез думал, что, поменяв «Реван» на «Авнер», сможешь обдурить нас?

– Дело не в нем, – возразил здоровяк. – Все из-за меня, верно?

Закусив губу, Вила промолчала.

– Я не собираюсь присваивать маску себе, – попытался убедить жену Кандерус. – Ты полноправный вождь клана Ордо. У меня и в мыслях не было бросать тебе вызов.

– Ты все еще не понял, – покачала головой Вила. – Тыдолжен возглавлять нас, а не я! Тыбыл нашим величайшим воином, нашим защитником. Нашим героем. Когда Мандалор пал, именно ты должен был занять его место! – Она с грустью посмотрела на мужа. – А вместо этого ты бросил нас. Бросил меня.

– Прости, – едва слышно произнес Кандерус. – Когда клан распался, я был сломлен. Мне нужно было уйти. Я не знал, что еще делать.

– Ты мог остаться и помочь все восстановить, – настаивала Вила, но голос ее дрогнул и рука, сжимавшая бластер, опустилась.

– Кин ветин, – ответил ей муж. – Я не могу изменить прошлое. Но теперь я здесь.

– Потому я и не сказала никому в лагере, – признала она. – Я не хотела разрушить твою репутацию, объявив всем, что ты связался с Реваном.