Этот следователь - не Костя Ольшанский, к сожалению, и даже не Гмыря, отношения с которыми сложились давно и носили характер не столько служебный, сколько братско-сестринско-дружеский.

После совещания она съездила по двум адресам, поговорила с возможными свидетелями и только около восьми вечера вспомнила о муже и о брате. Лешка прав, маленький Санечка - астматик, да еще и аллергией страдает, нельзя его запускать в пропыленную квартиру.

Конечно, его там, в Австрии, лечили, и Даша уверяла, что успешно, что мальчик уже почти совсем здоровенький, но ведь почти, а не окончательно. Чувствуя себя виноватой, она вытащила из кармана телефон и позвонила Чистякову.

–  Я свободна, - радостно сообщила она.
– Назначай место встречи. Ты сейчас где?

–  Я уже давно у Сашки, пылесосом орудую, - сообщил муж.
– Приезжай сюда, по дороге купи продукты.

–  Какие?
– глупо спросила Настя.

–  Ну знаешь, подруга, не испытывай мое терпение.

Какие увидишь, такие и покупай. Хлеб, масло, сахар, чай, кофе - это обязательно, остальное на твое усмотрение.

Тебя что, и этому учить нужно?

–  Ладно, Леш, не злись, - примирительно произнесла она.
– Скоро приеду.

В магазине она набила едой три объемистых пакета, догадываясь, что наверняка купила много лишнего, и браня себя за то, что не может сосредоточиться и подойти к решению задачи, как выразился бы Лешка, "системно". Вот, к примеру, взять хоть молочные продукты.

Что выбрать: кефир, простоквашу или йогурт? Кто знает, что любит Саша, что ест его жена и что можно племяннику? На всякий случай Настя бросила в корзину и то, и другое, и третье. И только расплатившись и распихивая содержимое корзины по пакетам, сообразила, что можно же было прямо из магазина позвонить Дашеньке на мобильник и все спросить. И почему она такая тупая? На работе ее хвалят, говорят, Каменская - умница, а на самом деле? До такой простой вещи не додумалась. И экзамен чуть не завалила. Может, не такая уж она и умница?

Или была когда-то умницей, а теперь… Стареет, что ли?

Мозги уже не те? С возрастом утратила способность быстро переключаться, как начала с утра думать о работе, так остановиться не может?

Ей стало грустно. И немного страшно. Ей сорок три года. Это "уже" или "еще"?

В квартире брата царил арктический холод - Чистяков открыл все окна, чтобы изгнать застоявшийся воздух, который отчего-то казался протухшим, хотя по законам химии так быть не могло.

–  Лешик, я, кажется, что-то не то сделала, - виновато сказала Настя, выкладывая покупки на стол в кухне.
– Ты только не ругайся, ладно? Я сегодня немножко не в себе.

–  Ты и вчера была немножко не в себе, и позавчера тоже, - ехидно заметил муж, критически оглядывая довольно странный набор съестного.
– Это у тебя перманентное состояние. Асенька, это вот что такое?

Он ткнул пальцем в красивую яркую упаковку с изображением пальмы.

–  Это? Финики.

–  И зачем?

–  Вкусно… Они сладкие, с чаем хорошо… Леш, не надо, пожалуйста, я и так сейчас расплачусь, Ее голос задрожал, и набежавшие на глаза слезы удалось удержать с большим трудом. Да что с ней такое?

С чего это она решила рыдать на ровном месте?

–  Леш, со мной что-то не так, - тихо сказала она, утыкаясь лбом в плечо мужа.
– Может, я болею чем-нибудь? Соображаю плохо, плакать все время хочется. И усталость страшная, как будто я сто лет пахала и ни одного дня не отдыхала.

–  Ну что ты, Асенька, что ты, - Чистяков ласково погладил ее по голове.
– Ты присядь, давай я сейчас чаю сделаю с бутербродом. Ты ведь голодная?

Она кивнула, села на уютный мягкий диванчик и почувствовала, как мешают ей закаменевшие плечи. Подняла руки и привычным движением начала разминать твердые, словно деревянные мышцы. Она смотрела, как Леша ловко разворачивает упаковки, нарезает хлеб и сыр, делает бутерброды, заваривает чай, и чувствовала, что снова вот-вот расплачется.

–  Леша, может, это у меня нервы?
– спросила она, украдкой стирая со щеки все-таки прорвавшуюся сквозь заслоны слезинку.

–  Асенька, у тебя не нервы, а банальный кризис среднего возраста, - спокойно ответил Алексей, ни на секунду не задумавшись. И по этому спокойствию, и по тому, как быстро он нашел ответ, Настя поняла, что муж давно все заметил и не только заметил, но и обдумал.

–  Ты намекаешь на климакс, что ли?

–  И на него тоже, и не намекаю, а говорю прямо - То есть ты хочешь сказать, что я превращаюсь в старуху?

Это была наглая провокация, но Чистяков не был бы Чистяковым, если бы его можно было сбить с толку такими дешевыми приемами.

–  Я хочу сказать, что есть физиологические законы, которые ты не можешь отменить и которые нет смысла игнорировать. Ты не старуха, ты женщина среднего возраста, но, поскольку ты не рожала, климакс у тебя может наступить раньше. И что в этом страшного? Да, ты плохо себя чувствуешь, ты устаешь быстрее, чем раньше, тебе все время хочется плакать, и что? Думаешь, ты одна такая? Миллионы женщин через это проходят, и ничего, остаются живы.