— Так вот, попрошу завтра же дать мне отчет, сколько ты весишь. И пожалуйста, без обуви, нагишом, на проверенных весах, лучше всего на аптечных. У меня была такая же любовница, как ты, — кожа да кости, и, я надеюсь, ничего подобного в моей жизни больше не будет. Она продырявила локтями мои лучшие простыни. Вид у них тот еще. Со временем дырки стали размером с миску, но тебе не будет дозволено подивиться на них, пока я не удостоверюсь, что ты прибавила по меньшей мере пять килограммов в ключичной области. Ключицам не положено так торчать. Скелет человека допустимо выставлять на всеобщее обозрение лишь в медицинской лаборатории. А моя спальня, детка, если и лаборатория, то не медицинская, — к этому времени они уже останавливаются перед дверью Чаймсов.

— Что мне им сказать? — шепчет как-то Юна, дожевав до половины первый бутерброд.

— Ешь и не болтай, — говорит Борис.

— Борис!

— Еще пять минут. Детка, помолчи, пока я не пройду желчный пузырь и печень. И корки, корки доешь, вот так, детка.

— Борис, я наврала Клементу и Мэри, это же ужасно. Я сказала, что заведующий секцией продлил мой рабочий день на час.

Борис поднимает глаза от книги и почесывает ухо. Не свое, Юнино.

— И вот отчего я соврала: они бесятся потому, что я каждый день поздно возвращаюсь. Не могла же я им сказать, что прихожу поздно черт знает из-за чего. Вот и пришлось соврать.

— Ага, — говорит Борис. — Спасибо большое. Премного благодарен. Мистер Органский для мисс Мейер — черт знает что.

— Борис! Послушай же! Сперва я им сказала, что работаю на час больше, а они спросили: где сверхурочные? Надо же мне было что-то ответить, вот я и сказала, что этот час не оплачивается. Они мне не поверили. И теперь хотят знать, куда это я хожу после работы. Борис, я не возьму в толк, что им сказать.

— Они, разумеется, знать не знают, что ты встречаешься с Органским? Разумеется. «Я встречаюсь черт знает с кем» — звучит не слишком убедительно.

— Борис, это все потому, что я поздно возвращаюсь. А мы не могли бы уйти пораньше? Скажем, сейчас?

— Прежде чем ты выпьешь свое укрепляющее снадобье? Ни в жизнь.

— Но из-за этого все идет наперекосяк. Я просыпаю. Прошлую неделю я практически каждое утро просыпала, и все оставались без завтрака, даже Кристина, я ее потом несколько часов не могла унять, и Клемент бесился и не мог работать, и Мэри сказала, что в библиотеке ее весь день мутило. Ее, если она не поест, мутит. А все потому, Борис, что я поздно возвращаюсь.

— Хорошо, — говорит Борис. — Уйдем прямо сейчас. Немедленно. Ты этого хочешь? Моими занятиями, что и говорить, придется пожертвовать, но раз ты хочешь пожертвовать моими занятиями, что ж, пошли. Карьера Органского может пойти прахом, но желание Юны Мейер — закон. Миссис и мистер Чаймс открыли мне, что такой эгоистки, как ты, свет Б-жий не видывал, так что жаловаться не на что — меня предупредили. А ну, вставай! Пошли. И корки попрошу оставить, нам некогда. Сегодня никаких напитков, мадам, — кричит он официантке.

— Борис, ну подожди же, — канючит Юна. — Я не знаю, что делать, право, не знаю.

— Кончай врать. Скажи Клементу и Мэри, что встречаешься с любовником. Прошу прощения. С будущим любовником — тебе надо прибавить, как минимум, пять килограммов, детка, прежде чем это станет явью. Если ты откроешь им глаза на нашу связь, возможно, до них дойдет, что у тебя есть некое туманное, призрачное подобие собственной жизни.

— Борис, не в этом суть. — Юна даже улыбку не может из себя выдавить.

— Ага. Фразочка Клемента. Ты, детка, говоришь тютелька в тютельку, как он. То же самое и таким же тоном он сказал мне сегодня вечером.

— Ты видел Клемента? — Юна поражена.

— Нечаянно. Я намеревался осмотреть Кристину, а он случился дома. Ел яблоко, читал комиксы в свое удовольствие. Так вот, он сказал, что не в комиксах суть. Я тем временем взял у девочки мокроту на анализ.

— А. Значит, ей хуже, — говорит Юна.

— Доктор Чичестер посмотрит ее утром, он — хороший человек, признал дарования Органского и поставил ему высший балл. Но это в прошлом семестре. А в этом Юна Мейер не дает Органскому учиться. Нет-нет, он не потребует гонорара, не пугайся ты так. Кстати, теперь я к тебе присмотрелся и вижу: у тебя какие-то неполадки с глазами.

— Что? — пугается Юна.

— Они закрываются. И вот что я тебе скажу. Начиная с завтрашнего дня я буду откармливать тебя не здесь, а приватно, в своей квартире. Там есть кухонька. И ты убедишься, что резать колбасу в ней вполне удобно. Я буду учиться, ты тем временем будешь спать. Условие одно: постарайся не продырявить ненароком моих простынь — вон как у тебя кости торчат. После чего я провожаю тебя домой.

— Это ничего не решает. — Юна мрачнеет.

— Неблагодарная девчонка. Подумай только: Чаймсам придется обходиться без завтрака! Выспаться — твой прямой долг, разве нет?