— Неужели я настолько плохо выгляжу?

— Ты выглядишь уставшей. Ты права, я знаю, как раздробить череп врагу и переломать ему кости, но мне редко приходилось терпеть настоящую боль. Тем не менее даже я понимаю, что тебе пришлось нелегко. Отдохни пару часов, а когда наберешься сил, мы обо всем поговорим. Кроме того, я хочу повидать дочь.

В крошечной комнатушке, где жили дети Урд, Элении не оказалось. Гундри, которая провела его туда, была весьма растеряна, когда обнаружила, что младенец остался в своей колыбели один.

— Не понимаю, — сказала девушка, не скрывая своего раздражения. — Госпожа ведь приказала ей присмотреть за сестрой!

— Может быть, ей нужно было срочно… эээ… выйти, — предположил Тор.

Он склонился над малышкой и всмотрелся в маленькое личико. Его доченька! Сама мысль об этом переполняла его нежностью. Ливтрасир спала в колыбели с обитыми мехом стенками, под мягким одеяльцем, и среди всего этого меха ее личико было таким крохотным! Конечно же, Тор знал, что новорожденная сейчас не воспринимает окружающий мир и может чувствовать лишь тепло, холод или голод, но почему-то ему казалось, что Ливтрасир ощущает его присутствие и ее это радует.

— Но она не могла… — возмущенно начала Гундри.

— Иди, — перебил ее Тор. — Найди Элению, а я пока останусь здесь и присмотрю за Ливтрасир.

— Вы?

— А почему нет? — удивился он. — Она не первый мой ребенок.

— Да, но вы же…

Тор покосился на нее, и Гундри, запнувшись, нервно облизнула губы.

— Как прикажете, господин. — Она почтительно опустила голову.

Тор не стал ее поправлять.

— И если Эления будет вместе с Ливом, то пришли ко мне только ее. Я хочу поговорить с ней наедине.

Гундри, не решаясь возразить, смиренно поклонилась и, пятясь, вышла из комнаты. Только в дверном проеме она на миг задержалась, а потом Тор услышал, как удаляются ее шаги.

Он смотрел на спящего ребенка. Тор любил детей, но никогда не испытывал подобных чувств даже к своим детям, воспоминания о которых украл у него демон. Но вот с Ливтрасир… все обстояло иначе, она стала для Тора самым важным в мире. Его душу наполнило чувство неописуемой нежности, так что он едва сдержался, чтобы не вытащить малышку из колыбели и не прижать к себе.

Тор, вероятно, простоял у колыбели достаточно долго, глядя на спящую кроху. В какой-то момент в коридоре послышались шаги. Оглянувшись, он увидел, как в комнату входят Лив и Эления в сопровождении Гундри. Лив так и сиял от гордости, словно это он тут был счастливым отцом, но Тор не дал ему заговорить.

— Все в порядке, Гундри, — сказал он. — Спасибо. А теперь оставь нас.

Гундри, поклонившись, вышла из комнаты.

— Это и тебя касается. — Тор повернулся к Ливу.

— Но…

— Мне нужно кое-что обсудить с твоей сестрой, — перебил его Тор. — Наедине.

— Да ну! И что же? — возмутился парнишка.

— Это касается только нас с Эленией.

— Я же все равно узнаю. У нас с Эленией нет друг от друга секретов!

— Лив, успокойся, — вмешалась девочка. — Иди, прошу тебя. Я тебе потом объясню.

Тор не знал, говорит ли она всерьез. Он не мог видеть выражение ее лица из-за вуали, скрывавшей все, кроме глаз и лба.

Упрямо поджав губы, Лив мрачно покосился на сестру и вышел из комнаты. Тор слышал его шаги в коридоре, но все же подошел к двери и еще раз убедился в том, что там никого нет.

Эления молча смотрела на него. В ее глазах застыло уже ставшее привычным равнодушие.

— И что? — спросил Тор. — Ты действительно ему все расскажешь?

Девочка продолжала молчать.

Он повернулся к колыбельке со спящим ребенком.

— Ливтрасир, — сказал он, — твоя сестра. Ты гордишься?

— Я рада.

Это было не одно и то же.

— И тебя это не волнует?

— То, что у меня появилась сестра?

— То, как ее назвали. — Прежде чем Эления успела ответить, он повернулся и заглянул ей в глаза. — Твоя мама рассказывала тебе историю этого имени?

Девочка кивнула, но выражение ее глаз не изменилось. Если она и была испугана, то хорошо это скрывала.

— Все случилось давно. Почему это должно волновать меня?

— Ты знаешь, когда она родилась?