— К сожалению, я Алколар, — тихо напомнил Хоакин.

— К сожалению, это правда…

— И все же я не верю тебе, Кассандра. Ты меня не убедила.

— Твои проблемы, — коротко бросила она.

— Ты остаешься со мной в больнице, приезжаешь сюда… Почему? На что ты рассчитываешь?

— Ни на что. Тебе нужна была помощь, и я готова была оказать тебе ее.

— Какая жертвенность! — насмешливо воскликнул мужчина. — И все же, чьего ребенка ты носишь? Моего или Рамона?

— Ты глух, ты слеп, ты бездушен! Не все ли тебе равно? Если бы ты хотел это знать, то расслышал бы мой ответ! С тех пор, как мы повстречались, моя жизнь замкнулась на тебе! — в отчаянии вскричала Кассандра. — Ты был единственной моей мыслью, моей болью. Я верила, что ты моя судьба! Я смирилась с этим, невзирая на ту боль, что ты мне причинял своим безразличием. Потому что никого и никогда я так не любила и вряд ли смогу полюбить!

— И поэтому ты отказываешься стать моей женой? Нелогично, Кэсси, — упрекнул ее Хоакин Алколар.

— А я и не стремлюсь казаться логичной. Я просто не хочу заполучить тебя любой ценой. Брак стоит того, чтобы подойти к нему со всей ответственностью. Исходя из этого старомодного представления, я и дала тебя отказ, — объявила Кассандра.

— А что, если этот ребенок от меня? — не унимался Хоакин Алколар.

— А с чего ты вдруг решил, что я беременна? — недоуменно развела руками Кассандра.

— Видела бы ты свое позеленевшее лицо, когда заглянула в холодильник. Как брезгливо сморщился твой нос! — воскликнул он.

— И это позволяет тебе с такой уверенностью утверждать, что я ношу ребенка?! — рассмеялась Кассандра. — Вот уж не предполагала, что Хоакин Алколар еще и квалифицированный диагност! И это ко всем твоим бесспорным и многочисленным талантам!..

— Я говорю серьезно! — окриком прервал ее Хоакин. — Ты меня любишь, ты не изменяла мне, ты носишь моего ребенка и при всем этом отказываешься стать моей женой! Почему, Кэсси?!

— Потому что я слишком сильно люблю тебя. Так сильно, что мне становится страшно от этого. Если я соглашусь быть твоей «пока смерть не разлучит нас», от меня ничего не останется. Ты же непременно станешь злоупотреблять моим чувством куда более дерзко, чем делал это прежде. Я не хочу сойти с ума от любви к тебе! — обессилев от пререканий, созналась женщина.

— Но почему ты отказываешься верить, что это чувство взаимно? Разве так трудно принять мое предложение как самое откровенное признание любви? Неужели не понятно, что я не могу отпустить тебя к Рамону или к кому бы то ни было?

— Просто в тебе говорит ревность, уязвленное чувство собственника, но отнюдь не любовь, — горестно произнесла Кассандра.

— Я отвечаю за свои слова, Кэсси. Если я говорю, что люблю, значит, мне можно верить, — заявил ей мужчина.

— Ты делаешь это, перемежая свои признания оскорблениями. Так чему я должна верить? Твоей патологической подозрительности или желанию присвоить меня?

— Ты боишься меня, Кэсси? В этом кроется главная причина твоей неуверенности? Ты боишься, что я не знаю смысла таких слов, как «любовь», «преданность», «семья»? Думаешь, я отнесусь к ним с тем же легкомыслием, что и мой отец? Уверяю тебя, нет. Я сознаю весомость этих понятий, поэтому и не прибегал к ним прежде. Любовь была для меня тем заповедником, в котором я не топтался без надобности. Но у меня появилась ты. И по прошествии года я могу с уверенностью утверждать, что разобрался в себе и своих желаниях настолько, чтобы взять на себя ответственность за признание в любви. И мне очень жаль, что я сделал признание и предложение, которые ты не способна принять. Я же на это надеялся, — с горечью проговорил испанец.

— Мне тоже очень жаль. Ты прав, Хоакин, я действительно опасаюсь тебя. Меня пугают твои вспышки гнева, резкие перепады настроения, твоя эгоцентричность, деспотичность, пренебрежение. Я не в силах изменить это и поэтому вынуждена отступиться. И мне жаль вдвойне, потому что я верила в свою любовь настолько, что жаждала чуда. Но чуда не случилось. Поэтому… оставь меня, я должна собрать свои вещи.

Кассандра подошла к двери и попыталась выпроводить Хоакина из комнаты. Но он перегородил проход и сказал:

— Нет!

— В каком смысле «нет»?

— Я сказал, что ты никуда не уйдешь! Если все, что ты сказала, — правда, я не должен отпускать тебя! — твердо обосновал он свой протест.

— Но ты сам не уверен, правда ли то, что я сказала. Ты не должен останавливать меня. Я вольна делать то, что считаю правильным. В данной ситуации я считаю правильным собрать вещи и уйти. — Кассандра вновь указала на дверь.

— Кэсси, нам нужно взглянуть на положение трезво. Мы оба изрядно погорячились, наговорили друг другу колкостей. Я признаю, что запутался в своих подозрениях, видно, виной тому травма головы…

— Не говори чушь, Хоакин. Ты всегда был таким, — перебила его Кассандра.

— Ты права, но даже это не мешало тебе любить меня. А ведь тогда ты не была беременной и я не, делал тебе предложения. Но я был зол, меня душила ревность. Теперь понимаю, что напрасно. Ты позволишь мне попробовать еще?

— Попробовать что? — осведомилась Кассандра.

— В последний раз прошу тебя выслушать мое предложение. Если и на сей раз ты его отклонишь, я обязуюсь больше тебя не беспокоить, — высказал свою просьбу испанец.