– Ничего, – пробормотал я. – Прорвемся. Мы в такое надежное место едем, что там нас ни за что не найдут, даже если с собаками искать будут.

Илья Демин в уже знакомом мне домашнем халате стоял на крыльце дома и что-то выговаривал двум девчонкам – представительницам до неправдоподобия разросшейся семьи просто Марии. Вид у нас, похоже, был крайне встревоженный, да еще со мной приехал Мартынов, что уже было для Демина сигналом тревоги, и Илья тотчас изменился в лице, едва только нас увидел.

– Мы еще побеседуем с вами, подружки, – строго посулил он девчонкам и тут же их отпустил.

Они с готовностью умчались прочь, успев прокричать нам приветливо-восторженное «здрасьте!».

– Илья, у нас проблемы, – вместо приветствия сказал я. – Ты был прав, когда советовал мне не связываться с этой пирамидой.

– Я всегда прав, – буркнул Демин. – На что жалуемся? Ты хочешь сказать, что все-таки отдал свои пятьдесят тысяч и только теперь понял, что они к тебе уже никогда не вернутся? Тут я тебе помочь не могу. Я не в курсе. Я про ту пирамиду ничего не знаю.

Мне показалось, что это он не для меня говорит, а для Мартынова. Хлеб Мартынова – это расследования. Раз Мартынов здесь – значит, идет следствие. А следствию Демин помогать не намерен. У нас тут не Запад, у нас программы защиты свидетелей нет, так что башкой своей рисковать никто не собирается. Так следовало Демина понимать.

– В жизни все оказывается гораздо хуже, чем представлялось поначалу, – вспомнил я один из деминских афоризмов. – Дело не в деньгах, Илья. Дело в том, что мне, кажется, хотят открутить башку. Я стал магнитом, к которому прилипло слишком много.

– Много – чего?

– Много информации о пирамиде этой чертовой. Как только я, совершенно случайно, кстати, выстроил всю эту цепочку, где был ты, был Дима Парамонов, которого в твоем подъезде убили, где была Аня Косинова…

При упоминании о Косиновой Демин поморщился, будто у него разболелись зубы. Они когда-то не очень хорошо расстались, я об этом знал, но он не мог на нее сейчас сердиться, не имел права, потому что Ани Косиновой уже не было.

– Ее убили, Илья, – сказал я. – Вместе с мужем. Этой ночью.

Его лицо, обычно круглое, вытянулось до неправдоподобных размеров.

– Кто?! – выдохнул он.

– Эти, из пирамиды, – ответил я. – Обрубали концы. Потому что через Косинову был прямой выход на ее куратора и дальше по всей цепочке – до самого Магистра. Теперь высказываются подозрения, – я кивнул в сторону Мартынова, – что и меня захотят убрать. Они просто не знают, что все это бесполезно, что на самом деле информация уже вырвалась из-под спуда, уже стала расползаться и остановить это не может ни гибель Ани Косиновой, ни моя смерть…

Демин замахал на меня руками и отвернулся. Только сейчас я обнаружил, как он плох. Известие о трагической гибели людей, которых ты прежде хорошо знал, всегда ощутимо бьет по нервам, и не у каждого хватит сил на то, чтобы сдержать эмоции.

– Прости, Женя! – пробормотал раздавленный страшной вестью Илья. – Мне тяжело сейчас.

Я обнял его и прижал к себе. Так я его успокаивал и так просил прощения за то, что был неосторожен, что брякнул, не подумав.

– И что теперь? – глухо спросил у меня Илья.

– Если ты не против, я поживу пока здесь, – сказал я. – Мне нужно отсидеться, пока не прояснится ситуация.

– А она прояснится?

– Обязательно! – убежденно сказал я. – Надо только найти выход на верхушку этой пирамиды. Ключик у нас есть. Так что доберемся мы до них. Но нужно время.

– Хорошо, – кивнул Демин. – Я предупрежу Марию. Она приготовит комнату.

Я снова привлек его к себе и сказал:

– Прости!

– За что? – удивился Демин.

– За то, что я про Аню тебе сказал без подготовки.

– Не извиняйся, Женька, – ответил Илья. – Все равно бы я узнал, рано или поздно.

– Я не погорячился, сказав, что мы сможем добраться до Магистра? – спросил я у Мартынова, когда мы остались одни.

Он покачал головой.

– Нет. Мне потребуется несколько дней на то, чтобы запустить механизм расследования.

– Расследование? Официальное? – недоверчиво усмехнулся я. – Кто же будет этим заниматься, если, по вашим же словам, Магистра прикрывают едва ли не на государственном уровне, по крайней мере его бизнес оберегают очень серьезные люди?