А тогда Оксана думала, что потеряла сыновей, что погибли оба и никогда ей живыми их не видеть! Жили они в поселке Болгарском, у моря. Сама-то Оксана в Харькове родилась, а потом вот после педагогического учительницей попала по распределению в Болгарский и там замуж вышла за рыбака. Он в рыбсовхозе работал и после Митенькиного рождения утонул в море. Говорят, пьяный был. А дед его, мужа то есть, странный такой был, он и раньше говорил, что потонет его внук в семьдесят первом. Тогда в предсказания верить считалось не по-комсомольски, и Оксана с мужем только смеялись над дедом. Вот и досмеялись.

Вася тоже знает, кто и когда помрет, это у него от того самого деда в наследство досталось. Вася ей самой сказал, что они вдвоем недолго останутся. Значит, Оксана вскоре отправится в Чистый мир! Что же, такова судьба! Главное, что с Васей все хорошо!

— Так что же с Митей приключилось? С мальчиком, на которого я похож?

— А? — очнулась Оксана Петровна. — Я вслух говорила?

Паша сыто улыбнулся и встал, чтобы донести грязные тарелки до раковины. Оксана перехватила посуду из его рук. Вид у нее все еще был ошарашенный.

— Мы с вами говорили, — напомнил рыжий. — Вы сначала стали рассказывать про то, как мальчик пропал, а потом задумались. Вот я и спрашиваю: что же с мальчиком?

— Да вот, наверное, утонул мой Митенька, — Оксане и самой захотелось это рассказать. Иногда так хочется с кем-нибудь про это поговорить. Вася ей очень сочувствует, всегда чуть не плачет, когда Митеньку они вспоминают! Но Вася всегда так занят! Оксана села на край табуретки, оперлась о стол руками со вздувшимися венами, нахохлилась и принялась за рассказ: — Митя и Вася пошли мидий собирать. Там, на море, когда отлив остается отмель, а на ней мидии, ракушки такие. Их можно на сковороду горячую бросить — они и раскрываются! Мальчики очень любили. Вот, был отлив, они и пошли за мидиями. Если просто по пляжу идти, то ничего не опасно. Поэтому я всегда их пускала, хоть после смерти мужа моря и боялась. Но вот были там такие островки в море, маленькие совсем. На некоторые можно было во время отлива пешком дойти, а потом назад только лодкой выбираться. Они и пошли, мои детки, на островок. Вроде там мидии крупнее. Уж я бегала-бегала, искала их, искала! А без мужа-то как? Был бы их отец жив, так он бы докумекал, где сынки, та в лодку бы сиганул, та по островкам бы и прошарил… А я чего?!

— Но вы же не одна в поселке жили! — удивился Седов. Он настолько заслушался, что забыл про изумительный сливовый компот, налитый в пузатую керамическую кружку. — Люди же был? Они могли помочь?

Оксана снова смотрела, будто только проснулась:

— Рыбаки из совхоза? Да все пьяные были! Месяц уж как штормило, они и пили. Да годовщина с того, как баркас, или как они их называют, перевернулся. Ой, да и не любили они нас. Говорили даже, что баркас из-за моего мужа перевернулся.

— Годовщина? — удивился новый охранник Светоча. — А я понял, что утонул ваш муж сразу после рождения младшего сына и случай этот произошел через несколько лет.

Он вопросительно смотрел на Оксану, та — на него.

— Один год прошел или несколько? — Снова спросил Паша.

— Ага, — сказала пожилая женщина.

Седов уже хотел отвести свой настойчивый взгляд, как вдруг заметил тревожное биение синеватой жилки под стареющей кожей на виске Оксаны. Он невольно взглянул ей прямо в глаза и заметил нервное дрожание глазных яблок.

Это был нож. Пашка увидел его широкое блестящее лезвие крем глаза. Краем глаза, но вполне ясно. Он вошел в его тело мягко, глубоко, на вдохе. Пашка сразу понял, кто всадил этот нож — парень в синей майке, занявший очередь следом за ним. Случилось убийство в обычном магазине, в обычной очереди за продуктами. Надо было прикупить того-сего на завтрак. Пашку отпустили на выходной, охраной Учителя в ближайшие сутки озаботился Кумаров.

Сознание затрепыхалось в последние секунды перед наступлением кромешного мрака, словно курица у которой отрубили голову. Кто этот парень в синей майке? Почему он убивает Пашку? Это секта? Неужели они уже знают? Или это обычный придурок? Почему???

Подкосились ноги и, падая, Павел пребольно стукнулся затылком об угол витрины с колбасами, но боль он почувствовать почти не успел. Стали тускнеть краски, исчезать звуки и запахи жизни, земля и небо поменялись местами, сердце все не верило, что его остановили, легкие все не могли перестать втягивать воздух, мозг все искал причины жить. Их не было. Паша умер.

А всего за полчаса до своей смерти он говорил с Романом. Тот сам позвонил Пашке, напуганный и горюющий по жене. В тот день Седов был крайне занят подготовкой к одному важному делу в кустах позади Дома пионеров и встретиться никак не мог. Прошла неделя, выдался свободный день и Пашка решил повидаться с бедолагой. Ему было интересно, почему тот не уехал, как собирался.

Роман встретил недавнего знакомого на пороге своего большого и пустого дома. Дело было под вечер, июньское солнце согрело влажную землю, от травы и деревьев во дворе пахло свежей зеленью, пели птицы. А перед Пашей стоял замерзший человек с землистой кожей, сгорбленными плечами и потерянным взглядом.