Еще он вовремя обнаружил, что начальник зомби неравнодушен к прекрасной Любови и, будто невзначай, ляпнул небрежно:

— А эта Люба считает тебя крутым парнем!

Взгляд Кумарова, быстрый и горячий, показал рыжему лису, что он не ошибся.

— С чего бы это? — спросил Саша и отвернулся. Они ехали в «Путь Ильича», по сторонам дороги раскинулись поля — поля, так что нечего было прикидываться, будто пейзаж интереснее разговора.

— Она мне сказала, когда ты ушел.

— Она меня не замечает.

— Делает вид, — уверенно возразил Седов. — Знаешь, женщины только выглядят неприступными. На самом деле они хотят, чтобы их взяли!

Кумаров совсем смутился, хоть это и не было на него похоже. Искоса полюбовавшись результатом, Пашка также предался созерцанию колхозных полей. Все-таки противостояние на бабской почве было бы некстати.

Немного позже Кумаров сам начал разговор о своей тайной страсти. Он поведал Паше, что Люба девушка не из «тех, которые…».

— Она журналистка, в газету писала. Сейчас здесь в редакции «Чистоты» работает.

— Ты тоже не последний человек, — лениво возразил Паша.

А вскоре он узнал, что Павел Петрович Седов теперь настоящий герой. Кумаров самолично не постеснялся заявить это, несмотря на то, что ему гордиться в этой ситуации было нечем, кроме обалденного поноса. Зато осияв подчиненного славой, Саша обращал отблески сияния и на свою персону.

Потом Опавший Лист затеял целую пиар-компанию на тему чудесного спасения возлюбленного Учителя от неминуемой гибели, и снова Седов выглядел спасителем Светоча. Исходя из вышесказанного, присутствие героя рядом с Учителем никому не казалось странным. Так Седов стал личным несменяемым телохранителем страшного человека. Теперь Паша на базе и дома почти не появлялся. Целый день он был тенью Учителя, а ночевал в комнате по соседству с его спальней в Башне Ужаса.

Когда Паша приехал в памятное место первый раз, Кумаров показал ему развороченное окно в подвал:

— Видишь! Покушение-то не случайное. Уже пытались до Учителя добраться!

— А почему именно в подвал лезли? — рассеянно спросил Паша, с озабоченным видом рассматривая дело рук своих.

Кумаров почесал затылок. Они стояли в том самом месте, где упал в обморок Роман, увидев изуродованное тело своей жены той страшной ночью.

— Не знаю… Но в окна на этажах влезть труднее — высоко и стеклопакеты с закаленным стеклом. Дверь у нас бронированная. Только подвал и остается.

— Думаю, — выдал резюме Седов, — сюда пытались пробраться обычные воры. Увидели богатый дом на отшибе и решили поживиться вашими запасами, что в подвале хранятся.

— У нас в подвале нет запасов.

Паша наморщил переносицу — он знал, что в этом подвале хранились только страшные секреты. И знал — Кумаров об этом говорить не будет. На следующий день, улучив минутку, когда никто его увидеть не может, Паша спустится сюда, чтобы отколоть тонкую щепку с деревянных полов в середине комнаты, под вбитым в потолок металлическим крюком. Сейчас он только обдумывал это.

— Они-то этого не знали. А потом услышали посторонний шум и смылись.

— Может быть, — согласился его начальник.

— Мальчики, идите обедать! — раздался приветливый женский голос из кухни.

…— Ты кушай, сынок, кушай! — угощала Оксана Петровна худощавого рыжего паренька. Она была маленькая, как говорят, сухонькая, но очень подвижная и даже беспокойная женщина. Возраст Оксаны Петровны каждый определял по-своему. Для двадцатилетних — бабуля, для тридцатилетних — тетка, а кто постарше — просто равняли на себя.

Оксана Петровна ласково глянула на рыжий затылок сидящего за кухонным столом. Теперь этот паренек, Павел, охраняет самого Учителя, так что надо особо хорошо его кормить. Особыми блюдами.

— Это пельмени, какие сам Учитель любит. Говорит, что от таких пельменей у него сила удесятеряется!

Кумаров от обеда отказался, прыгнул в свою машину и уехал — он спешил на базу, чтобы еще раз осмотреть оружейный склад.

Оксана Петровна уютно хлопотала на кухне особняка в Березовом, где Седов уплетал обед. От тренировок и постоянного напряжения все время ужасно хотелось есть. На базе зомби тоже Оксана кормила, но конечно, не так вкусно! Для Учителя и борщ был особым, с какими-то необыкновенными специями, с особым ароматом и божественным вкусом. Про пельмени, которые Пашка проглотил, забыв посчитать, и сказать было нечего, кроме как… опять божественно! Пашка облизнулся.

— Еще хочешь? — Спросила Оксана Петровна ласково. Мальчик этот ей больше нравился, чем Кумаров. Тот уж больно лебезит. Может, оно и от чистого сердца, вот только смотреть стыдно. А Павлуша открытый такой, простой, но вежливый. И рыженький, как Митенька был. Она вздохнула. Митеньки уж столько лет нету, а она все никак к этому не привыкнет! И как случилось, что он пропал? Ведь Вася выжил! Почему же Митенька не смог? Он, конечно, младше был, всего шесть годиков, но ведь и Васе только десять тогда исполнилось.