— Это… Это лучше всего. Я чуть-чуть только заглянула за край. Когда жрица стала проводить ритуал, нас, новеньких, посадили за ширму. Остальные сели вокруг Кали и стали говорить хором всякие заклинания. Немного по-русски, про то, что они посвящают себя богине и все такое. А потом заговорили на санскрите. Это мне Верка объяснила, она тоже еще не посвященная и со мной за ширмой сидела. И они все говорили, раскачивались, свечи жгли, благовония, а потом жрица зарезала курицу, полила кровью статую и все стали слизывать кровь со статуи и стали… ну, кончать!

— Короче, снова сексом заниматься! — усмехнулась слушательница.

— Нет, не так. Они все затряслись, застонали, но никто ничего не делал такого… От другого был кайф! От богини.

Брюнетка недоверчиво покачала головой:

— Может, им наркотик подмешали? Статую эту обмазали чем-нибудь, вот и кайф!

Ее подруга заметно обиделась:

— Ну, что ты несешь? Это же духовное! Это женщины высшую мудрость знают! Зря я тебе рассказала, думала, ты поймешь.

— Да я поняла, я не хотела ничего плохого сказать! Слушай, а как ты думаешь, я могла бы…

Конец фразы потонул в шуме голосов. В «Англез» ввалилась шумная компания молодых людей. Они явно ошиблись с выбором места для своих посиделок, но пока этого не поняли, а сразу бросились сдвигать столики и искать в меню страничку с алкоголем.

Блондинка глянула на кругленькие серебряные часики на запястье и заторопилась:

— Уже восемь! Надо ехать домой. Сейчас бабушка приведет Катюху, будем купаться и спать ложиться. Завтра же на работу. Подвезешь меня до дому?

— Конечно, — брюнетка тоже встала со своего места. Вопрос, который так и не прозвучал, она решила пока отложить.

Женщины покинули кафе, их стройные фигуры затерялись среди людей и машин на соседней улочке, где была разрешена парковка.

Паше хотелось лишь покоя, но уже на следующее утро его можно было встретить на улице, чисто выбритого и вполне прилично одетого. Он направлялся к остановке автобуса, который должен был доставить его в травматологическое отделение первой городской больницы. Оттуда Павел и вышел через пару часов. Сведения, раздобытые в беседе с Алексеем Звонаревым, Паша осмысливал и так и эдак, но вывод каждый раз совпадал: его хотят кинуть.

Звонарев согласился поговорить с Пашей, только когда рыжий алкаш сказал ему о просьбе Ежевики помочь с поиском пропавших денег. Он только уточнил, на какую сумму рассчитывает частный детектив в случае удачного расследования и предупредил: если денег Паша не найдет — Звонарев платить ему не будет, несмотря на все обещания его щедрой жены.

— Ладно вам, — Павел миролюбиво подмигнул, удивляясь про себя, что же связало его подругу детства с этим бородавчатым? Чем дольше он рассматривал толстое тело под больничным одеялом, грубое лицо, все в каких-то наростах и с выражением «Я самый умный!», тем больше Звонарев ему не нравился. Тем не менее, Седов извлек из недр своей души лежалую хитрость и ответил: — Деньги мне позарез нужны, сами понимаете. Так что я уж расстараюсь! Буду бегать как борзая о шести ногах!

Звонарев немного смягчился:

— Да уж, тут надо побегать. Деньги приличные, а милиция и не чешется…

— Но вам придется мне всю правду выложить, — предупредил Паша, деловито доставая из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. Это был специально подготовленный аксессуар, призванный придать действиям пропитого сыщика ощущение профессионализма. — Не бойтесь, я вашей жене ничего рассказывать не буду. Ну, — Паша сально ухмыльнулся, — про ту блондинку!

Весь в гипсах и бинтах, Звонарев заметно подпрыгнул на кровати.

— Откуда знаешь? Вичка растрепала?

— Опишите ее! — Паша настолько резко изменил тон, что Звонарев невольно подчинился.

— Она ростом с меня, — Седов прикинул про себя, на сколько потянет Звонарев, если его поставить вертикально, — она… глаза карие или серые, волосы светлые…

— …или темные! — не удержался Паша. — Поточнее надо бы описывать. Как ее зовут? Особые приметы: родинки, шрамы, татуировки?

— Вероника. — Быстро сказал Звонарев, помолчал с минуту и добавил: — Да, и еще: большая родинка под левой лопаткой. Просто уродище какое-то!

Палец Седова неторопливо растирал морщинку на переносице. Он и сам помнил эту родинку. Собственно, это было просто небольшое родимое пятно, словно отпечаток чьего-то пальца. Ничего уродливого Паша не заметил. Он лишь немного брезгливо удивился, что такой лягушкообразный тип, как этот Звонарев называет родинку красивой женщины «уродищем».