– О чем ты? – Рин шагнул вслед за вельтом в казарменный двор.

Там ничего не изменилось. Также тянулись вдоль стены, ограждающей бурную Иску, деревянные скамьи, вросшие в камень. Также упиралась торцом в четырехугольную Западную башню двухэтажная казарма. Также отгораживал площадь магистрата от казарменного двора безоконный и приземистый арсенал. Над коньком его крыши на фоне темнеющего к востоку неба ловили последние отсветы солнца башенки Магистрата. Ничего не изменилось на знакомой площадке с того дня, как в ворота ворвался запыхавшийся Хаклик со страшной вестью о внезапной болезни отца. Только пыль легла на лавки, на каменных плитах двора появился мусор да окна казармы не были приветливо открыты, как раньше, а отгородились от Айсы глухими ставнями.

– Три дня осталось, – заметил Орлик, расстегивая над одной из скамей перевязь.

– Не понял. – Рин поежился от стылого ветра.

– Через день Совет магистров, еще через день схватка, – хмыкнул Орлик и степенно засучил рукава. – Маловато, конечно, чтобы сделать воина из увальня. Ну да ведь ты не увалень. Или я ошибаюсь?

– А что, не распробовал еще? – Рин сбросил с плеч плащ.

– Ты за рукоять-то меча подожди хвататься, – ухмыльнулся вельт и направился к крыльцу казармы. – Мало ли, привлечешь кого. Да и нет у меня интереса свое оружие под твою костяшку подставлять. Что у вас тут под ступенями?

– Дрова, – буркнул Рин, погладил меч, но решил не снимать его с пояса. Спокойствие от него исходило, странное спокойствие.

– То-то и дело, что дрова, – крякнул Орлик и сдвинул в сторону потемневший от времени щит. – Грейн так и рассказал. Первым делом поручал каждому отроку-новобранцу вырезать из деревяшки меч, чтобы обучение проходить. Потом-то все одно казенными обходился, но чтобы выяснить, что у каждого на уме да как у парня руки заточены, лучший способ. А ну-ка!..

Чихая от паутины и пыли, Орлик втиснул до пояса громадное тело под ступени и вытянул оттуда одну за другой две толстые вязанки деревянных клинков. Подгнившая бечева не выдержала, и потешное оружие загремело по каменным плитам.

– Да я тут и сам бы поиграл! – воскликнул вельт. – А ну-ка, парень, помоги обратно деревянное богатство забросить! Негоже неуют после себя оставлять.

– Стоило мусорную кучу ворошить, чтобы потом обратно ее сгребать? – проворчал Рин. – Так, что ли, не выдернули бы по палке из связки? Какая уж теперь схватка? Ноги после ворожбы над Арчиком этим дрожат!

– Согласен, – подмигнул ему Орлик. – Уж на что я здоров уродился, и то слабость в коленях чувствую. В том-то и дело, парень! Нельзя с такой дрожью спать ложиться! Ее надо здоровой усталостью заменить, которая от жаркого пота происходит.

– О баньке говоришь? – Рин чихнул от пыли.

– Банька делу не помеха, но туго с баньками в Айсе, – вздохнул Орлик. – Мне туго. С трудом вхожу я в айские парные, тесноваты они для меня. Но есть кое-что не хуже баньки. Ты не спеши деревяшки-то забрасывать, выбери себе под руку, и чем точнее она под твой меч будет подходить, тем больше толку будет!

– А ты, верно, меч Фейра Гальда разыскать хочешь? – скривил губы Рин, которому больше всего хотелось на топчан помягче да сон покрепче.

– Так уже, – усмехнулся вельт. – Насчет того, что станцую с тобой, как Фейр, не рассчитывай, а вот меч под его клинок уже подобрал.

– Этот? – удивился Рин, рассматривая добычу вельта. – Неужели ты клинок его видел?

– Не видел, – мотнул головой Орлик, пробуя в руке тяжелый и неказистый меч, напоминающий многократно увеличенный кухонный тесак. – Рукоять видел, ножны, что больше чехол для секиры напоминают, видел, а клинок – нет. Может быть, оно и к лучшему? Ведь болтаю сейчас с тобой, а мог бы пеплом развеваться… – стал серьезным вельт. – И так прикидывал, и эдак – по всему выходит, что фальшион у него там. Правда, у тех фальшионов, что саврские лучники на поясах носят, рукоять не тяжелым диском, как у Фейра, заканчивается, а таким крюком, что ли. Но клинок похожим должен быть. Я, конечно, понимаю, что, когда ты с дядюшкой встречался, меч у него на поясе не разглядывал, зато я глаз с него не спускал. Интересно же, чем орудует столь славный мечник!

– Славный мечник не тот, о ком дурная слава идет, а тот, что славные победы одерживал! – Рин затворил ступени щитом.

– По всякой победе слава идет, а уж дурная она или нет, давай денька через четыре прикинем, – прищурился Орлик. – Фальшион у Фейра, такой же или похожий, но он самый. Во-первых, тяжелый он, пояс оттягивает, словно ножны свинцом залиты. Во-вторых, диск у рукояти на сторону смещен, а у прямых клинков навершие рукояти по центру ладится. Ты за румпель свой не хватайся, к твоей костяшке его Ханк уже потом подбирал, да и дыру сверлил и выгруз заливал все одно по центру! В-третьих, для айгской кривой сабли и клинок, и рукоять у Гальдова меча широки слишком. И главное – рукоять в ножнах Фейра не просто к краю клонится, а всегда у края держится и торчит, словно тыльная сторона клинка от нее ровно вниз уходит!

– Я, конечно, к ножнам Фейра особо не приглядывался, – Рин подкинул и обернул с руки на руку вокруг себя выбранную деревяшку, – но оконечник у ножен тех видел. Округлый он!

– Бывает, – тут же кивнул вельт. – Когда острие меча по тыльной стороне выбрано изгибом. Ты, парень, особо не загадывай, скоро и сам тот клинок увидишь. Заодно и выясним, кто догадливей. Ставлю серебряный, что меч у Фейра тот самый, о котором я говорю.

– Не пойму я что-то. – Олфейн выставил перед собой деревянный одноручник. – Или ты, Орлик, шутишь надо мной, потому как ни серебряного у меня нет, ни насчет Фейра никакой ясности. Или, наоборот, полная, но не ясность, а темнота в будущем имеется, или задумал что-то? Никак решил меня от схватки отговорить?