— В студии. Он стоял у кабины. Не знаю, сколько времени он провел там, прежде чем я его увидела.

— Удивительно. Что это Брэндон Карстерс делает в Калифорнии? — Джулии поджала чутьподкрашенные губы.

— Не знаю. Сказал, что дела. — Рейвен покачала головой. — Может быть, он снова приехал на гастроли. — Она пыталась избавиться от напряжения, потирая руками шею… — Брэнд придет сюда завтра.

— Понятно.

— Джули, не надо играть роль секретаря, — взмолилась Рейвен, прикрывая глаза. — Лучше помоги мне.

— Ты хочешь видеть его, Рейвен? — Вопрос был задан в лоб. Рейвен знала, что Джули практичная, организованная, логически мыслящая женщина, придающая значение деталям, обладала такими качествами, которых начисто лишена была сама Рейвен. Они прекрасно дополняли друг друга.

— Нет… то есть да… — Она поднесла руки к вискам. — Не знаю. Я люблю его. О Господи, я думала, что уже сыта им по горло, думала, что с этим покончено! — Издав стон, она вскочила и стала прохаживаться по комнате. Сейчас в ней ничто не напоминало блестящую звезду эстрады: одетая в джинсы и полотняную блузку, несчастная, охваченная отчаянием простая девушка. — Я скрывала свою боль, была так уверена, что все прошло. Но как только увидела его, чувство вспыхнуло с новой силой. Я знала, рано или поздно я прибегу к нему, где бы он ни был. И представляла себе, что мы снова встретимся в Лондоне в какой-нибудь компании… может быть, так было бы легче. Но сегодня в студии… Я только подняла глаза, а он стоит… совсем рядом. Все возвратилось. И произошло так быстро, что я не успела опомниться. Я пела эту проклятую песню, которую написала после того, как он оставил меня.

И слезы, и любовь, и страсть

Ушли в страну воспоминаний.

Теперь твоя бессильна власть

Минули дни моих страданий!

Как хорошо свободной быть,

Познало сердце сладость воли…

— Разве это не глупо? — Рейвен потрясла головой, словно отгоняя видение, грустно улыбнулась и повторила: — Разве это не глупо?

Целая минута прошла в тишине, прежде чем Джулии задала вопрос.

— Что ты собираешься делать?

— Делать? — переспросила Рейвен. Она ходила по комнате, и волосы у нее развевались от стремительных движений. — Я ничего не собираюсь делать. Я не ребенок, который чувствует себя счастливым каждый раз, когда ему дарят игрушку. Мне едва исполнилось двадцать лет, когда я встретила Брэндона Карстерса и была ослеплена его талантом. Он был добр ко мне, а я так остро в этом нуждалась! Я совершенно ошалела от него и от моего собственного успеха тоже. Потеряла голову. Однако я не могла дать ему то, что он хотел от меня, я не была готова психологически и эмоционально. Тогда он внезапно скрылся. Он не понял меня совершенно. И даже не попытался узнать, почему я сказала «нет». — Она повернулась к Джули. — Почему ты ничего не говоришь?

— Ты прекрасно обойдешься без моих советов.

— Ну ладно. — Рейвен сунула руки в карманы и посмотрела в окно. — Мне прекрасно известно, что если не хочешь испытывать боль, не следует сближаться с людьми. Ты — еще один человек, ради которого нарушила это правило, и ты единственная, кто не покинул меня в беде. Брэнд вскружил мне голову тогда, несколько лет назад. Возможно, это была любовь, только любовь девочки, легко уходящая. Но сегодня, увидев его, я была в шоке, особенно после того, как закончила песню, которая вдруг так подошла к моменту и так ясно объясняла мое теперешнее состояние. — Рейвен снова уставилась в окно. — Завтра он придет и скажет все. Ему есть что сказать. Потом он уйдет. И это будет конец.

Джули внимательно изучала лицо подруги.

— О да. — Рейвен уже устала от вспышки эмоций, но еще больше от того, что была столь откровенной. Она взяла себя в руки. — Мне нравится моя жизнь такой, как она есть. Он ничего не сможет изменить. И на сей раз никто не сможет.

Рейвен тщательно выбирала костюм. На завтраке со своим агентом она хотела выглядеть ослепительной. Певица знала, что это необходимо для успеха. А кроме того, изысканная одежда придавала ей уверенность в себе. В дорогом ресторане всякий, кто не был одет роскошно, чувствовал себя ущербным.

Рейвен выбрала белый шелковый жакет покроя «кимоно», такого же цвета узкие в обтяжку брюки и блузку персикового цвета. В сочетании с элегантной шляпкой с плоскими полями, тяжелым золотым ремнем и тщательно подобранными серьгами этот наряд был просто великолепен. Изучая в зеркале свое отражение, она подумала, что прошла длинный путь.

Но прежде чем встретиться с агентом, Рейвен отправилась к Уэйну Меткалфу. Сидя в мягком кресле, она размышляла о своих отношениях с этим модельером. Он и Рейвен вместе начинали добиваться известности, она зарабатывала на жизнь пением в клубах сомнительной репутации, в прокуренных барах, а он тем временем изучал искусство модельера, и у него не было времени заглянуть к ней. Но Рейвен заходила к нему и восхищалась его работами.

Уэйн Меткалф был в самом начале своей блестящей карьеры, а Рейвен только еще собиралась на первые гастроли. Готовясь к выступлениям, она не высказывала своих пожеланий, положившись на вкус случайных модельеров, о чем впоследствии сожалела.

Уэйн, как и Джули, был ее другом, который достаточно знал о ее личной жизни. И так же, как Джули, был, без сомнения, искренне предан ей.

Рейвен понравился новый салон Уэйна. В первом его офисе не было ковров на полу, картин на стенах. В те далекие годы все помещение состояло из маленькой душной комнатенки над турецким рестораном. Рейвен еще помнила запахи чужестранной еды и словно слышала экзотическую музыку, доносившуюся сквозь дощатый пол.