— И поделом вам! Повесы, которые проигрываются в пух и прах, другой участи и не заслуживают!

— Проигрываются в пух и прах? Слушай, да ты и вправду помешанная! Дерзкая девчонка! Что ты имела в виду? Я не так богат, чтобы проигрываться подчистую. А вчера ночью я выиграл, черт побери!

— Занимательный рассказ! В таком случае почему вы опасаетесь встречи с дядей?

Угрожающе прищурившись, молодой человек процедил сквозь зубы:

— Ах ты, маленькая шпионка! Значит, подслушивала? Этот разговор не предназначался для чужих ушей.

Франческа на миг растерялась.

— Да, и прошу меня простить. Я услышала его случайно, это получилось само собой. Я действительно сожалею о случившемся. Простите меня, мне и вправду очень жаль. — Она виновато подняла глаза. — Клянусь вам, я забуду все, что слышала — особенно теперь, когда мне известно, что вы… что вы знаете об этом…

Маркус вглядывался в ее глаза как завороженный. У Франчески дрогнуло сердце, но она не сдвинулась с места. Он пробормотал:

— Сумасшедшая девушка с глазами колдуньи… я видел тебя на картинах… — Он медленно провел пальцем по ее подбородку, затем приподнял ее голову, но вдруг отпрянул и растерянно выговорил: — Похоже, я сошел с ума. Проклятое похмелье!

Франческа не поняла, в чем дело, но пролепетала, запинаясь:

— Ну, а мне… пора домой.

— Подожди, не уходи! — Он взял ее за руку и вывел на поляну, залитую солнечным светом. — Я так и не дождался объяснений… Да ты вся дрожишь!

Франческа решила умолчать о том, что причина ее дрожи — взвинченные нервы и прикосновение незнакомой руки, а не холод.

— Сядь сюда, на солнце. Скоро согреешься. Итак, на чем мы остановились?

— Я услышала, что вы проиграли все деньги и теперь хотите утопиться. Вот и попыталась помешать вам. Но я забыла, как круг берег, не в меру разогналась, сбегая по склону, и… случайно столкнула вас в воду, — невнятно пробормотала Франческа, волнение мешало ей говорить.

— Пожалуй, это объяснение имеет смысл — правда, весьма своеобразный, — с сомнением заключил Маркус. — Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за спасение… хотя я преспокойно обошелся бы и без твоей помощи. — Он задумчиво оглядел свою промокшую одежду.

Франческа попыталась подавить смешок, но не сумела.

— По-моему, вы правы, — подтвердила она. — Напрасно я вмешалась. У вас полные сапоги воды — даже слышно, как она хлюпает при ходьбе! — добавила она и, не выдержав, залилась хохотом.

Некоторое время с лица Маркуса не сходило ошарашенное выражение, но вскоре он смягчился и присоединился к веселью собеседницы. Напряжение между ними исчезло без следа.

— Послушай, посиди со мной еще немного. Помоги мне снять сапоги и расскажи о себе.

— Мне почти нечего рассказывать, — отозвалась Франческа.

Маркус присел на поваленное дерево и вытянул ногу.

— Где ты живешь?

— Неподалеку, в Шелвуде. С тетей. — Франческа потянула за сапог и стащила его. При этом из сапога на ее платье выплеснулась вода. Франческа вскрикнула: — О Боже!

— Ничего, высохнет. А теперь второй.

Франческа укоризненно взглянула на собеседника и опасливо взялась за второй сапог. На этот раз она действовала с осторожностью, но сапог поддался слишком легко, девушка потеряла равновесие и упала навзничь. Разумеется, ее опять окатило водой. Она поспешно вскочила на ноги с возмущенным возгласом:

— Вы только посмотрите!

— Вижу, — отозвался Маркус, и Франческа удивилась, услышав, каким напряженным вдруг стал его голос. — Я… похоже, ошибся. Думал, что ты совсем девчушка. — Он сглотнул. — Но это не так. Сумасшедшая или нет, но ты настоящая женщина, притом прелестная!

Франческа недоуменно оглядела себя. Вода пропитала лиф ее тонкого платья, и материя облепила тело, словно вторая кожа.

— О, нет! — простонала она и в отчаянии попыталась одернуть платье. — Довольно, я ухожу.

— Не надо! Пожалуйста, не уходи. Платье вскоре высохнет, а я обещаю больше не глазеть на тебя. Послушай, присаживайся рядом на бревно, мы могли бы… мирно поболтать, пока не высохнет платье. Я хотел бы объяснить, что имел в виду, разговаривая с Фредди.

Франческа замерла в нерешительности. Ее новый знакомый был и впрямь на редкость обаятелен и, казалось, говорил с ней вполне искренне. Возможно, не все гости Уитем-Корта развратники и игроки, но…

— Почему вы сказали, что я прелестна, — подозрительно выговорила она, — когда все остальные считают меня дурнушкой?

— Дурнушкой? Должно быть, они слепы. Садись, и я объясню тебе, почему ты заслуживаешь комплиментов.

Это предложение Франческа сочла рискованным. Но труднее всего было понять, почему она послушалась Маркуса. Правда, она села поодаль: рассудок еще не покинул ее.