— Что случится, если я погибну? — драматически возвысил голос Бухила. — Я вам уже говорил: мое дело продолжат другие. Пришло наше время, де Медем, понимаете вы это?

— Ах, дорогой, — вздохнув, проговорил де Медем. — Так вы, значит, действительно верующий? Да вокруг меня таких пруд пруди. Вот и Вадон тоже, как и вы, искренне верит, что в его руках спасение французской нации, — и с шутливым изумлением прибавил: — Долгие годы он только тем и занимается, что составляет свой план!

— Вадон? Тщеславное ничтожество. Как вы думаете, он не испугался бы умереть? — с глумливой усмешкой спросил Бухила.

— Ну, в этом вы, по-моему, ошибаетесь. Он необыкновенный человек, гораздо сложнее, чем вы думаете. Он многого боится: пятен на своем галстуке, появиться на людях непричесанным. Наизнанку вывернется, только бы не выглядеть смешным. Но смерть? Не скажу наверняка, но мне кажется, он не испугался бы ее. Правда, при условии, что смерть будет элегантной. Знаете, он уже встречался с ней лицом к лицу. Смелость — это не то, что человек может потерять, как свои рефлексы или волосы. Поверьте мне на слово, смерть для него ничто по сравнению с угрозой разоблачения. Вот почему, мой друг, я хочу, чтобы вы сберегли те фотографии, — с неожиданной злостью проговорил он. — С их помощью я держу его мертвой хваткой.

Лицо Кельтум мучительно исказилось, словно ей дали пощечину. Билл зажал ей рот так крепко, что пальцы коснулись ее зубов. Не дай Бог, если она потеряет контроль над собой.

— Ба! — насмешливо рявкнул за перегородкой Бухила. — Вы нужны ему так же, как и он вам, есть фотографии или их нет.

— Разумно. По-моему, вы правы, старина. Но все же, обладая ими, я буду чувствовать себя увереннее. Жаль, что Бенгана умер такой страшной смертью. Этот ваш приверженец предпочел смерть бесчестию, — насмешливо прибавил он.

— Не будьте так глупы, де Медем. Вадон попался на этом один раз, попадется и в другой. Не переживайте так из-за потери Бенгана, смазливых арабских ребят хватает, — загоготал Бухила. — Оплакивать всех их у вас не хватит времени!

— А вот знаменитостей среди них нет. Для Вадона это очень много значит, — заржал де Медем.

— Чепуха, — презрительно усмехнулся Бухила. — Бенгана трахался с ним — вот и все. Все они…

Билл с такой силой зажимал рукой рот Кельтум, что на щеках девушки выступили белые пятна, и все же не успел заглушить крик возмущения, прервавший Бухилу. Лицо ее горело от стыда и ярости, она вырывалась из рук Билла.

Не успел Билл подняться на ноги, как на них обрушилась перегородка, они не устояли, Кельтум растянулась во весь рост на истертом ковре, и Билл упал на одно колено, его левая нога оказалась как бы в капкане, придавленная упавшей перегородкой, на которой к тому же теперь стоял де Медем.

Бухила внимательно, не отрываясь, смотрел на Кельтум. Девушка первая пришла в себя, она вскочила на ноги и с воплем бросилась на него, царапая ногтями его лицо.

Де Медем во все глаза глядел на Билла. Лицо его исказилось, он шагнул вперед и ударил его ногой изо всех сил. Удар пришелся Биллу в грудь, он упал на спину, но и де Медем еле удержался на ногах. В тот момент, когда он изготовился для следующего удара, Билл просунул пальцы под перегородку и дернул ее на себя. Перегородка сдвинулась всего лишь на несколько сантиметров, но этого оказалось достаточно: одна нога де Медема подогнулась, он неловко отскочил назад. Билл напрягся, приподнял перегородку и высвободил ногу. Де Медем удержался на ногах, его глаза горели злостью, он шагнул вперед и снова изготовился для удара. Билл повалился на спину и вытянул обе ноги навстречу де Медему, тот поднял правую ногу, а Билл схватил его за левую и сильно дернул на себя. Де Медем с тупым изумлением на лице грохнулся на пол, ударившись плечом о перегородку. Пока он, извиваясь, пытался подняться, Билл вскочил на ноги, легко, словно танцуя, сделал шаг вперед и носком ударил его в незащищенный пах. Де Медем тихо, как-то по-детски застонал, прижал колени к груди, тело приняло положение плода в утробе. Билл нанес ему еще два жестоких удара ногой в лицо и направился к Бухиле.

Имам пытался удержать Кельтум за запястья, а она скрученными пальцами тянулась к его лицу, ей все же удалось расцарапать ему щеки и скулы, из ран обильно текла кровь. Она что-то яростно бессвязно кричала, а он отвечал по-кабильски, повторяя и повторяя одни и те же слова, и не сводил глаз с Билла. Взгляд его был насторожен и спокоен. Билл приближался. Имам холодно усмехнулся, резко отбросил руку Кельтум и коротким быстрым движением ударил ее кулаком в солнечное сплетение. Она пронзительно вскрикнула и рухнула как подкошенная на пол. Бухила, держа девушку за другую руку, поднял ее и встряхнул как куклу.

— Подонок! — Билл с поднятыми кулаками бросился на имама.

Бухила с ленивой усмешкой сунул руку куда-то в складки халата, а когда вытащил обратно, она была сжата в кулак. Не отводя руки от халата, он развернул кулак, большой палец чуть приподнялся и нажал на кнопку. Билл услышал зловещий характерный щелчок, и из ножа выскочило длинное лезвие.

— Ни с места, мистер Дюваль, — не повышая голоса, приказал Бухила, опустил руку и прижал острие лезвия к горлу Кельтум. Билл остановился, словно натолкнулся на стену, руки его бессильно упали. — А теперь отступите назад. Делайте, что вам говорят. — Бухила бросил мгновенный взгляд на скорчившегося на полу де Медема. — Подниметесь сами? — Де Медем кивнул и, тяжело дыша, вскочил с пола. Одной рукой он держался за пах.

— Со мной все в порядке, — хрипло проговорил он, приглаживая волосы ладонью свободной руки. — Вы знаете этих людей?

Бухила кивнул и снова встряхнул Кельтум.

— Вот эта — сестра Бенгана, а тот — его приятель. Американец.

— А! — Де Медем приблизился вплотную к Биллу и ударил его кулаком в лицо с такой силой, что Билл упал на колени. Де Медем отвесил насмешливый поклон: — Приятно познакомиться!

Билл зарычал и, сжав кулаки, вскочил на ноги.

— Стоять!

В голосе Бухилы прозвучало предостережение, и Билл остановился. Он скосил глаза на нож и увидел, как имам проколол острием кожу под ухом девушки.