Отец Уолтер добавил второе имя.

— И вы все делали сами? — осведомился брат Джордж. — Такой безупречный почерк!

— Конечно, сам, — гордо ответил отец Уолтер. — Не хотелось бы делить с кем-то прибыль. К тому же кому это нужно, если рассерженный клиент вернется, потому что подделка будет обнаружена. Твоему хозяину вряд ли понравится, если он женится, получит наследника, а потом обнаружится, что этот ребенок — бастард. Нет! Нет! Я сам делаю всю работу.

— А печать архиепископа? Настоящая?

— У его преосвященства несколько печатей. Однажды я взял одну, и никто ничего не заметил. Даже в секретариате великого человека временами царит такая неразбериха, что концов не найдешь. А теперь, если вы удовлетворены, я хотел бы получить деньги за свою работу. Насколько я помню, мы сошлись на четырех золотых монетах, а в задаток я получил одну.

Брат Джордж вынул свой кошель, и тут брат Уолтер внезапно спросил:

— Ты сказал, что слышал о моем искусстве от одного человека. Хотелось бы знать от кого.

— От священника по имени отец Питер. Его хозяин, владелец Вулфборн-Холла, пожелал получить разрешение жениться на вдове своего сына, — пояснил брат Джордж, сжимая кошель в руке и не выказывая намерений отдавать деньги бесчестному священнику.

— Да! Я его помню! Тогда мне удалось трижды вытянуть деньги у его хозяина, ибо старый дурак вожделел свою овдовевшую невестку. Нечасто можно найти такого простака, как этот лорд. Имей я дело только с ним, мог бы выманить у него куда большую сумму, но священник стал подозревать, что дело нечисто, поэтому я отдал ему разрешение на брак.

Рассмеявшись, он снова протянул руку.

— Мое золото!

— Думаю, ты ничего не получишь, — спокойно сказал брат Джордж и, обернувшись, спросил: — Вы слышали достаточно, ваше преосвященство?

Архиепископ выступил из темноты, где внимательно слушал разговор. Стражники шагнули за ним.

— Арестуйте его, — холодно приказал архиепископ, — и отведите в подземную тюрьму собора.

— Что это? — завопил отец Уолтер, отскакивая. — Ты обманул меня! Провел! Чума на твою голову!

Но брат Джордж шагнул к нему и схватил за грудки:

— Где золотая монета, которую я тебе дал? Знаю, она у тебя. Ты не стал ее прятать, потому что боялся, что тебя обворуют. Так где монета? — допрашивал он, обшаривая карманы рясы отца Уолтера. — Вот! Нашел!

Брат Джордж отпустил незадачливого мошенника и отступил в сторону.

— Я обещал сестре Мэри Агнес пожертвовать эти деньги на ее монастырь, — пояснил он архиепископу, — и сдержу слово.

— До отъезда в Йорк ты должен дать показания, брат Джордж, — сказал ему архиепископ. — Знаю, тебе нельзя терять время, и поэтому завтра же тебя допросит коллегия священников. И тебя также, отец Генри. А с отца Уолтера сорвут рясу и казнят в назидание другим, которые тоже могут поддаться соблазну поступить нечестно. Уведите его!

— Помогите! Помогите! — кричал мошенник, пытаясь привлечь внимание посетителей кабачка.

Но его быстро поволокли к выходу.

За стражниками последовал архиепископ, громко сказав напоследок:

— Это дела церкви, дети мои. Сей недостойный священник воровал и лгал.

— Дорогу его преосвященству архиепископу, — потребовал брат Джордж, расчищая дорогу прелату.

Отец Генри замыкал процессию. Завсегдатаи кабачка старательно отводили глаза, предпочитая вернуться к обычным занятиям: пьянству и разврату. Отца Уолтера не особенно тут любили и не видели причин вмешиваться. Он тщетно молил о помощи. Стражники уже тащили его к собору.

— Неприятная история, — произнес архиепископ.

— Мне очень жаль, ваше преосвященство, что я доставил вам неприятности, вытащив эту историю на свет, — пробормотал брат Джордж.

— Главное, чтобы об этом не проведали миряне, — ответил архиепископ. — Ни в коем случае нельзя раскрывать содеянного им, иначе могут пострадать множество людей, нарушивших законы не по своей воле.

— Но я молю ваше преосвященство уладить историю с сэром Удолфом, лэрдом Данглиса и его женой леди Аликс, — напомнил брат Джордж. — Собственно говоря, поэтому я и приехал в Йорк.

— Приходи в собор завтра утром, и тебя проведут ко мне, — ответил архиепископ. — Ты избавил меня от бесчестного слуги Господня. Теперь я могу обличить мошенника, поскольку ты открыл мне его истинное лицо.

На этом он пожелал священникам доброго вечера, и кузены вернулись в церковь Святого Катберта.

Утром они отслужили мессу для прихожан, позавтракали и отправились к дому архиепископа. Их впустила сестра Мэри Агнес. Провожая родственников в кабинет его преосвященства, она шепотом попросила зайти к ней перед уходом.