Где они сейчас? Томятся в подземных темницах Сан-Мигеля? Прячутся в горах у партизанов? Или уже мертвы, задушенные собственноручно Тонио? Но какова бы ни была судьба Максима и Селесты, у Ким хватило ума не задавать по этому поводу никаких вопросов — из страха разделить их участь.

— Итак, любовь моя, — Тонио внимательно следил за каждым ее движением, — ты сможешь быть готова к отъезду завтра утром?

Ким безмолвно кивнула.

Удовлетворенный этим проявлением покорности, Тонио усмехнулся и приказал принести в номер шампанского.

На следующий день в самолете он говорил только о предстоящем бале.

— Это будет наш лучший бал из всех предыдущих! Самый важный. Он должен продемонстрировать всему миру, что несмотря на гражданские беспорядки, Сан-Мигель остается богатой и стабильной страной. Все приготовления уже закончены: разосланы пятьсот двадцать приглашений. Пятьсот тринадцать из них приняты, что совсем неплохо, учитывая всю эту шумиху, поднятую левой прессой. — Тонио рассмеялся: — А писаки из «Нью-Рипаблик» заклеймили нас «социальными париями», подозреваю, только из-за того, что не получили приглашения! Я как-то говорил тебе, что на бал собирается приехать Майкл Форбс…

Пока он болтал, Ким смотрела в окно иллюминатора невидящим взором. Она чувствовала себя как побитая собака, оцепенев от горя. Не помог и кодеин: лицо сильно болело. Но куда мучительнее была боль в сердце.

По данным Сюзи, ведущей колонку светской хроники в одной из газет, Дюмены прилетели из Парижа на частном самолете. В другой газете некая Лиз сообщала, что они собираются устроить самый фантастический за последние двадцать лет костюмированный бал. Реджи делилась подробностями: приглашены все, кто хоть что-нибудь из себя представляет. Сюжет действа — «Праведники и грешники».

Впрочем, «Нью-Йорк Таймс» поведала историю помрачнее. По всему выходило, что устроителям бала — Дюменам — едва ли придется вернуться в Сан-Мигель: ведущаяся там уже долго партизанская война переросла в настоящую революцию, на улицах беспорядки, линии связи нарушены. Несмотря на все попытки господствующего режима дать самый безжалостный, беспощадный отпор мятежникам, ему грозит скорая гибель.

Сам же Тигр не появлялся на публике с весны, что служило распространению все более упорных слухов о том, что он сбежал из Сан-Мигеля в Мексику, Испанию, Уругвай, любую другую из дюжины стран, где припрятаны его награбленные у народа богатства.

Даже самый нерадивый студент мог бы провести параллель между предстоящим маскарадом и вагнеровской «Гибелью богов»…

Питер Мэйнвэринг был приглашен.

— Как ты можешь не пойти? — недоумевала Джуди Сайм. — Этот бал — гвоздь сезона! А я так просто умираю от желания одеться в костюм Клеопатры с живой змейкой на груди, честное слово!

— А Клео была праведницей или грешницей?

— И того и другого понемножку, я думаю. А ты мог бы изобразить Марка Антония — ну, там костлявые коленки и все такое…

Но Питеру с трудом удалось скрыть свое отвращение к этому мероприятию: с него было достаточно одного общения с Дюменами — на всю оставшуюся жизнь, спасибо! Посему — «Питер Мэйнвэринг весьма сожалеет, что не может принять Ваше приглашение».

Миранда Ви была приглашена.

Само приглашение выглядело весьма экстравагантно: написано от руки мастером каллиграфии на листочке золотой фольги, вложенном в килограммовую плитку швейцарского шоколада. Плитка была выполнена в форме открытой книги, правая сторона — белого цвета, левая — черного, отражая таким образом тематику предстоящего маскарада: «Праведники и грешники». Текст гласил:

Миранда внимательно изучила каждое слово. «Маскарад». Не бал, видите ли, а «маскарад». Каково же его точное определение? Миранда полезла в словарь.

«Маскарад»: 1. Театрализованное представление, имеющее в своей основе некую аллегорию. 2. Костюмированный бал.

«Костюмированный бал», — задумчиво повторила Миранда.

Разумеется, она пойдет туда. И ничто ее не удержит.

В тонком мерцающем платье, серебряных босоножках Миранда прошла четверть мили, что отделяла ее дом от виллы Дюменов, пешком. Дорога к воротам была забита флотилией медленно двигавшихся лимузинов.