Гвитанты устремились вниз. Ветер свистел в их сверкающих крыльях. С резкими, пронзительными, наводящими ужас криками гвитанты парили над Котлом, заслоняя солнце своими черными крыльями. Одна из свирепых птиц уселась на Крошан и балансировала на самом краю его отверстия, громко хлопая крыльями. Гвитанты не делали никаких попыток напасть на людей, но облетали их круг за кругом. Затем вдруг взмыли в небо и полетели на север, в сторону гор.

Бледный и дрожащий Тарен вышел из кустов.

— Они нашли то, что искали, — сказал он. — Аровн вскоре узнает, что Крошан здесь, и ему останется только отобрать его у нас. — Он повернулся к Эллидиру. — Помоги нам, — попросил он еще раз, — я прошу тебя. Мы больше не можем терять ни минуты.

Эллидир пожал плечами и пошел к реке. Он внимательно осмотрел наполовину погруженный в тину Котел.

— Его можно сдвинуть с места, — сказал он, возвратившись, — Но вы не сможете это сделать, скотник. Вам потребуется сила Ислимах. И моя тоже.

— Так одолжи нам силу твоего коня и свою, — сказал Тарен. — Давай поднимем Крошан и уберемся отсюда до того, как появится Аровн и его слуги.

— Возможно, я сделаю это, а возможно, и нет, — ответил Эллидир, странно поглядывая на Тарена. — Вы добыли Котел высокой ценой, согласен. Так заплатите еще раз, чтобы спасти его.

Эллидир медленно оглядел ничего не понимавших спутников.

— Послушай меня, скотник, — продолжал он. — Если я помогу тебе принести Котел в Каер Даллбен, ты должен принять мои условия.

— Сейчас нет времени для условий, — возмутилась Эйлонви. — Мы не желаем слушать твои условия, Эллидир. Мы сами найдем способ вытащить Крошан. Или останемся здесь с ним, а один из нас поспешит к Гвидиону за подмогой.

— Останетесь здесь и будете убиты, — сказал Эллидир. — Нет, все должно быть сделано сейчас же, и сделано на моих условиях. Или вы вообще потеряете Котел.

Он обернулся к Тарену.

— Вот мои условия, — жестко сказал он. — Крошан мой. И вы будете под моей командой. И я тот, кто добыл Котел, а не ты, скотник. Это я был тем, кто бился за него и выиграл. Именно так ты скажешь Гвидиону и другим. А вы все дадите мне клятву молчать.

— Нет, мы не станем! — закричала Эйлонви. — Ты заставляешь нас лгать, чтобы украсть Крошан и вместе с ним все наши невзгоды, потери и нашу кровь! Ты сумасшедший, Эллидир!

— Я не сумасшедший, судомойка! — сказал Эллидир, и глаза его сверкнули, — Я до смерти устал. Ты слышишь меня? Всю жизнь я оставался на вторых ролях. Меня всегда отставляли в сторону, меня не уважали. Честь? Она каждый раз отворачивалась от меня. Слава? Она убегала от меня в самый последний момент. Но на этот раз я не позволю, чтобы трофей ускользнул из моих рук.

— Адаон видел черного зверя на твоих плечах, — тихо произнес Тарен — Я тоже видел его. И вижу его теперь, Эллидир.

— Меня не волнует твой черный зверь! — заорал Эллидир. — Меня волнует моя честь!

— А моя честь? — вскинулся Тарен.

— Что такое честь скотника? — засмеялся Эллидир. — Что сна в сравнении с честью принца?

— Я заплатил за нее! — повысил голос Тарен. — И гораздо дороже, чем ты собираешься заплатить за свою! Ты просишь меня сейчас отказаться от всего этого?

— Ты, скотник, упрекаешь меня в том, что я ищу легкой славы? — прошипел Эллидир. — Упрекаешь, хотя сам вцепился в нее своими грязными лапами. Я не стану больше мешкать здесь и спорить с вами. Мои условия, — или ничего. Выбирайте.

Тарен стоял молча. Эйлонви схватила Эллидира за полу куртки.

— Как ты осмеливаешься просить такую цену за помощь?

Эллидир вырвался и отпрянул.

— Пусть решает скотник. Это его дело — платить или нет.

— Если я поклянусь, — сказал Тарен, обращаясь к друзьям, — вы должны будете поклясться вместе со мной. Присягнув, я уже не смогу нарушить клятву. Но до того как я решу сделать это, я хочу знать, свяжете ли и вы себя такой же клятвой. Я жду вашего согласия.

Никто не произнес ни слова. Наконец Ффлевддур пробормотал:

— Я оставляю решение за тобой и буду твердо держаться того, что станешь делать ты.

Гурджи печально кивнул головой в знак согласия.

— А я не стану лгать! — взвилась Эйлонви. — Не стану ради этого предателя!

— Это не ради него, — спокойно сказал Тарен, — но ради нашего дела.

— Это несправедливо, — прошептала Эйлонви, и глаза ее наполнились слезами.

— Мы не говорим сейчас о справедливости, — мягко сказал Тарен. — Мы говорим о том, что задание должно быть выполнено любой ценой. И эта — не самая большая.

Эйлонви отвернулась.

— Ффлевддур сказал, что выбор за тобой, — выдавила она из себя наконец.

Долгое время Тарен не произносил ни слова. Он чувствовал ту же муку, что и в тот момент, когда расставался с брошью Адаона. А в его ушах звучал голос Эйлонви, выведший его тогда из мрака отчаяния. Он вспомнил ее слова о том, что у человека нельзя отобрать того, что принадлежит его жизни, того, что он совершил. Но именно этого требовал Эллидир. Именно это он должен был отдать добровольно.