Шрифт:
Старец
Врача?Первый воин
Святые силы!Старец
Значит, он, По-твоему, недужен, болен?Первый воин
Болен? Он заражен!Старец (зажав ему рот)
О, лучше онемей.Норманн (после паузы, полной ужаса)
Я этого не говорил. Самим Понять и рассудить предоставляю.Роберт и Абеляр, беседуя друг с другом, показываются у выхода из палатки.
Первый воин
Палатка распахнулась. К нам выходят.ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же, Роберт и Абеляр.
Роберт (подошедши к самому краю холма)
Кто ставлен говорить от всей толпы? Пусть выступит.Старец
Я здесь.Роберт
Ты здесь? Твой разум Моложе головы твоей, а вся Твоя премудрость в волосы впиталась. Столетний век — твой щит, старик, а то б Ты не ушел от нас без наказанья. Ты слыл домашним другом, что стерег Давно когда-то колыбель Гискара. Теперь же оказался вожаком Мятежной шайки, вынувшей оружье И шляющейся, по словам сестры, По стану, руганью будя умерших. Вы звали полководца из шатра? Что думать? Это правд»? Что ответишь?Старец
Да, звали. Но могла ль сказать сестра, Правдивая с тобой, как полагаю, И до сих пор участливая к нам, Что этот зов сопровождался бранью? К моим годам ты вряд ли будешь знать, Как чтут вождя; зато, что значит воин, Я знал в твои. Ступай спроси отца, Как надо разговаривать со мною. А если за речами я забыл, Чем я тебе обязан, — что ж, я справлюсь, Горя стыдом, у правнуков своих: Я этому их обучил с пеленок. С покорностью, как в нравах у норманн, Просили мы, чтоб к нам Гискар явился. Нам к милости такой не привыкать. Наоборот, нам было бы в новинку, Когда б он в ней, как ты, нам отказал.Роберт
Ты, старый дуралей, лишь подтвердил То мнение, что думал опровергнуть. Распущенный мальчишка, вертопрах Не проявил бы столько дерзновенья, Я послушанью научу тебя И докажу, что — неплохой учитель Ты должен был в ответ на мой упрек Увесть толпу без слов и промедленья. И если вновь я повторю приказ, То ты, надеюсь, уведешь их тотчас, Без прекословья, без задержки, вмиг!Абеляр
Я вижу, на приказы ты щедрее, Чем полагает нужным твой отец. Но жар твоих нападок, я заметил, Воспринимает холодно народ. Они как шум дневной, который слуху Не поддается, слышный целый день. Заслуживающего порицанья Я до сих пор не встретил ничего. Что слово старца этого бесстрашно И горделиво — старику к лицу. Два поколенья старого почтили, И представитель третьего за пядь От гроба оскорблять его не должен. Тебе народ не близок тем, что смел, А мне он был бы чем смелей, тем ближе. Свобода для норманна — как жена. Чету, родящую на ложе битвы Победу, я б священной почитал. Так мыслит и Гискар. Он любит руку, Играющую гривою его. Иное сын. Его хребет плешивый Бросает в дрожь от близости руки. Уверен ли ты так, что не минует Тебя корона, что заносчив столь? Ты можешь взять ее одной любовью. Она по праву, вспомни, не твоя. Меж тем в тебе нет ни малейшей искры Гискаровой, и менее всего Получишь ты в наследство это имя [8] [9] . Ведь в миг, решающий твою судьбу, Ты заушаешь тех, кто мог бы тут же Тебя к вершине славы вознести. Напрасно ты считаешь, что норманны Покинуты кругом и без друзей. Не хочешь ты, так я их другом буду. Выслушивать просящего легко. Вникать в его желанье — вот в чем хитрость. Ты гонишь их, я оставляю. Люди, За все Гискару отвечаю я.8
Guiscard — по-норманнски значило «хитрец». (прим. автора).
9
…и менее всего получишь ты в наследство это имя. — Функ писал в своей статье, что слово «guiskard» — «хитрец» (англонорманнское наречие старофранцузского языка) в устах норманнов выражало восхищение, ибо хитрость считалась качеством, еще более ценным, чем храбрость. Роберт носил свое прозвище с гордостью.
Роберт (многозначительно и вполголоса)
Теперь я разглядел тебя насквозь. Спасибо, злой мой демон! Как ни ловко Ты тасовал, но выиграл не ты. Желаешь, покажу тебе на деле, Кто одолел, как карты б ты ни клал?Абеляр
Что ты задумал?Роберт
Примечай, постигнешь.(Народу.)
Сыны Гискара, прогнанные мной А им удерживаемые льстиво, Нас в судьи призываю я себе! Произведите выбор между нами И воспротивьтесь одному из нас. Сын герцога, я — принц по воле божьей. Он — принц лишь по случайности одной. Я только любопытствую, могли ль Его слова, запавши в ваши души, На их весах перетянуть мои, Ушам своим тогда б я не поверил.