Шрифт:
Часовой вскочил, позабыв про костер и про свой пустой желудок, вспрыгнул в седло и поспешил спуститься на берег по крутой горной тропе.
Беовульф и его таны благополучно выволокли, наконец, судно на песок. Виглаф испустил облегченный вздох и послал в воду презрительный плевок.
— Старый Эгир сегодня поклацает зубами, — засмеялся он и повернулся к Беовульфу. — Ты уверен, что это Дания?
— Если не Дания, то ад. Скоро узнаем.
Все еще хлестал дождь, сверкали молнии, но худшее осталось позади.
— Пожалуй, все-таки ад, — указал Виглаф на мчащегося по берегу всадника. Копье тот держал наизготове, как будто собирался насадить на него всех высадившихся на берег. Беовульф кивнул и отделился от спутников, пошел навстречу всаднику.
— Ежели он тебя продырявит, я сапоги возьму, ладно? — крикнул ему вдогонку Виглаф.
— Ладно, — откликнулся Беовульф. — И лодку заодно.
— А он, кажись, с серьезными намерениями. — Виглаф нахмурился, потянулся к мечу, но Беовульф только отмахнулся. Всадник, наконец, затормозил, и острие копья замерло в нескольких вершках от лица Беовульфа.
— Ты кто? — крикнул всадник. — Вижу я, вы воины.
— Дело в том, что мы… — начал Виглаф.
— Ты говори! — гаркнул всадник Беовульфу. — Не то проткну на месте. Кто ты? Откуда? Зачем пожаловал?
— Мы гауты [27] , — спокойно ответил Беовульф, не обращая внимания на нацеленное ему в лицо копье. — Я Беовульф, сын Эггтеова. Пришли мы с дружбой к вашему господину, Хродгару. Молва идет, что у вас тут монстр появился. Говорят, что земля ваша проклята.
27
Гауты — северогерманское племя, жившее в южной части нынешней Швеции.
Человек на коне чуть расслабился, перевел глаза на спутников Беовульфа, но копья не опустил.
— Так и говорят? — спросил он неизвестно кого.
— И хуже говорят, — вступил Виглаф. — Барды от Ледяной земли [28] до берегов Винланда [29] поют о сраме Хродгара.
Страж приосанился в седле и с вызовом посмотрел на Виглафа.
— Нет срама в том, что ты проклят демонами.
Виглаф приблизился к Беовульфу.
— И нет срама в том, чтобы принять помощь от друга.
28
Ледяная земля — Исландия («ледяная страна»).
29
Винланд («страна винограда») — название, данное норманнами (варягами) части северо-восточного побережья Северной Америки.
Беовульф глянул на Виглафа, потом на часового и его лошадь.
— Я Беовульф. И я прибыл, чтобы убить вашего монстра.
— Ну разве что вы не хотите, — добавил Виглаф, и Беовульф недовольно на него покосился.
— Не слушай его, друг, — сказал Беовульф часовому. — Его укачало сегодня в море, и он выблевал за борт умишко.
Часовой опустил копье, разглядывая всех пришельцев по очереди.
— Вам лошади нужны, — подумал он вслух.
Отшумел шторм, затихла в отдалении гроза. Гнев Хресвельга [30] , гигантского орла, крылья которого рождают все ветры, веющие над земным шаром, нашел другую цель. Небо, однако, не просветлело, темные тучи не пропускали солнечных лучей, над землей навис сизый полумрак. Беовульф и его люди следовали за часовым-скильдингом на некрупных, но крепких косматых лошадках. Они оставили скалы и двигались по узкой дороге, вымощенной темным сланцем По обе стороны от дороги возвышались грубо обработанные памятные камни-менгиры [31] с вытесанными на них руническими знаками [32] . Проводив гостей до деревянного моста через глубокий провал, постовой повернулся к Беовульфу.
30
Хресвельг («пожирающий трупы») — великан в обличье орла, сидящий на краю мира, вызывает шторм взмахами своих крыльев.
31
Менгиры — доисторические памятники эпохи неолита в виде отдельно поставленных вертикальных камней или столбов.
32
Рунические знаки, руны («тайна») — древние письмена скандинавских германцев, линейные знаки, сохранившиеся в надписях на надгробных камнях, оружии, кубках, драгоценностях и других предметах; часто использовались для магических целей, вытеснены христианством. Рунический алфавит является самым ранним алфавитом Северной Европы (применялся германцами с III века до н. э.).
— Дальше я вас не провожаю. Море нельзя оставить без наблюдения, вернусь на скалы. Следуйте по этой каменной дороге, она приведет вас к Хеороту. Там встретитесь с королем. — Он улыбнулся. — Это королевская дорога, она построена в лучшие времена.
— Спасибо тебе за помощь, друг, — сказал Беовульф.
— Гаут, знай, что монстр наш скор и силен.
— И я скор и силен.
— Да, но и другие скорые и сильные брались его победить. И все они погибли. Все. А были они добрые воины. Я не думал, что найдется еще герой, готовый рискнуть жизнью за королевское золото.
Беовульф глянул через плечо на Виглафа, потом снова на постового.
— Если мы умрем, то не за злато, а за славу.
Страж тронул поводья своего коня и проскакал мимо гаутов в обратном направлении. Но вдруг развернулся и крикнул Беовульфу:
— Чудовище убило моего брата. Убей его за меня.
— Мы отомстим за твоего брата. Клянусь.
И скильдинг галопом понесся обратно на свой пост. Его лошадь застучала одетыми в железо копытами по каменному мощению дороги, а лошадки Беовульфа и его попутчиков — по дереву моста.
«Могильно-серый день», — подумал король Хродгар, хмуро вглядываясь в сердитое море и представляя себе серые одеяния Хель [33] , правительницы нижнего мира, ее серые всасывающие глаза, которые доведется увидеть всем, не погибшим в бою или во время иного славного подвига, всем, кто позволил себе слабость угаснуть в каменной крепости. Ибо даже храбрец, в дни молодые победивший дракона, может умереть старцем и оказаться в Эльюднире, промозглом чертоге Хель. Хродгар погрузился в свои мрачные мысли, он не глядел на Унферта, считающего за столом золотые монеты и иные ценные изделия и предметы. Какой закоулок Нифльхейма уготован им обоим? Врата царства Хель виделись ему в ночных кошмарах, в которых он преследовал монстра Гренделя, снова и снова догонял его, и всякий раз чудовище отказывалось с ним драться, не давало умереть смертью героя.
33
Хель — дочь Локи, хозяйка подземнего мира, царства мертвых (также называемое Хель), в которое попадают те, кто не погиб в бою; обитатели Хель обречены на медленное мучительное исчезновение.