— Где ты застрял, черт бы тебя забрал! — Тут же донесся раздраженный голос Лаккерти. — Скорей!

Едва Атуа повернул голову в сторону офицера, как увидел лишь его удаляющуюся спину. Он побежал за ним.

Лаккерти долго петлял по каким-то сумеречным и захламленным коридорам с большим количеством массивных, стального цвета дверей, по которым, определенно, если и ходили, то очень редко. Но видимо офицер хорошо знал эту часть портатора, так как ни разу не остановился, чтобы сориентироваться. Несколько раз у Атуа вспыхивал на стекле шлема тревожный индикатор, говорящий о нахождении в зоне высоко излучения, видимо где-то рядом работали генераторы каналов перемещения. Регенераторы скафандра работали превосходно и Атуа бежалось легко. Он чувствовал, что мог бы догнать Лаккерти, но не делал это намеренно, опасаясь, что офицер, вдруг, начнет задавать какие-либо недопустимые вопросы. В тоже время у него не выходила из головы мысль о портации по грузовому каналу. Это и радовало и тревожило: радовало, что без особых проблем удается вновь оказаться на станции зонта; тревожило то, что если он будет портирован вместе с группой десантников, то быстрая портация на станцию зонта будет проблематичной.

Выскочив из-за очередного угла, Атуа увидел, что Лаккерти стоит в проеме двери в ярком свете. Сердце носителя Атуа тревожно дрогнуло — выход. Офицер не бежал, он, явно ждал Атуа, непрерывно крутя головой, то смотря вперед, то на Атуа.

— Что ты плетешься, словно сонный тупи? — Закричал он, едва Атуа подбежал к нему. — Погрузка уже заканчивается!

Атуа взглянул ему через плечо — неподалеку от выхода на изящных опорах стоял странный космический корабль, которого он еще ни разу не видел у зевсов, по трапу которого поднимались десантники в черных, таких же как и на нем, скафандрах. Тонкий, длинный, черного цвета корпус корабля сразу вызвал у него тревогу о его прочности, короткие, сильно скошенные назад крылья в задней части корпуса с какими-то полусферами на концах, говорили, что он мог без труда передвигаться в атмосфере. Никаких признаков оружия на корабле видно не было. Явно, этот корабль предназначался для ближнего космоса, а никак не для межзвездных переходов. У Атуа мгновенно сложилось впечатление, что зевсы таким путем решили избавиться от части своих десантников, отправляя их в этом корабле подальше от галактики.

Схватив Атуа за рукав скафандра, Лаккерти потащил его за собой к кораблю.

— Капитан! Подождите! — Закричал он, подняв свободную руку, когда на первую ступеньку трапа шагнул последний десантник.

Офицер, стоявший рядом с трапом, повернул голову.

— Капитан! Еще один! — Прокричал Лаккерти, выталкивая Атуа вперед.

— У меня комплект. — Капитан, приподнял и повернул к Лаккерти лист скринвейра, который держал в руке.

— Это последний! — Лаккерти толкнул Атуа к трапу, а сам шагнул к капитану и ткнул пальцем в лист скринвейра. — Томас Дедли, сержант.

— Нет ни одного свободного кресла. — Капитан отставил руку, в которой держал стеккер в сторону. — Крейсер забит под завязку.

— На пол посадишь. Он не гордый. — Лаккерти толкнул в спину, было остановившегося на первой ступеньке трапа Атуа. — Пошел!

— Как скажешь.

Капитан занес имя сержанта на лист скринвейра и пристегнув стеккер, тоже ступил на трап.

Как только голова Атуа поравнялась с корпусом крейсера, он оглянулся: вдалеке, перед широко открытой дверью стоял тот самый старший офицер, который пытался его арестовать. Рядом с ним стоял представительного вида зевс в штатской одежде, которому старший офицер что-то говорил, вытянув руку в сторону крейсера, за ними стояли четверо десантников, в незнакомой Атуа, серой одежде. Атуа взглянул вниз, туда, где стоял Лаккерти, там никого не было. Он покрутил головой — совсем недалеко от корабля, в стене какого-то мрачного серого здания дверной проем медленно закрывался массивной серой дверью.

— Топай! — Рука капитана уперлась Атуа в спину. — И так задержались. Раньше нужно было думать.

Атуа отвернулся и резко оттолкнувшись, одним махом, преодолел последние ступеньки трапа. Поднявшийся за ним капитан, шагнул в сторону и дотронулся до какой-то светящейся зеленой панели — трап быстро пошел вверх, отрезая Атуа от враждебного ему мира чужой галактики.

Подождав, когда процессия скроется за поворотом, Дакк приподнял правую руку, в которой лежали данные ему реаниматором предметы и разжав, поднес к лицу — на ладони лежали три инъектора. Прежде он никогда не пользовался никакими препаратами, выдуманными зевсами для различных нужд своих носителей, но не раз видел, как ими пользовались молодые зевсы и зевски, чаще вгоняя себя в какой-либо транс, нежели с какой-то другой целью. Кроме отвращения, эти действия у него никаких ассоциаций не вызывали, но теперь, видимо, пришла пора и ему познать воздействие на свой носитель каких-то из подобных препаратов.

Дакк сунул руку с инъекторами в карман и вытащив ее, вновь разжал, теперь на ладони лежал всего лишь один инъектор. Поставив его тонкий конец к шее, он нажал на другой и тут же почувствовал, как участок кожи под инъектором напрягся. Опустив руку, он посмотрел по сторонам и отбросил пустой инъектор в сторону: еще несколько часов назад эта выходка на станции было бы совершенно недопустима, хотя станция и сейчас, несмотря на все произошедшие здесь ужасы, была достаточно чистой.

Постояв неподвижно несколько мгновений, Дакк шевельнул левым плечом. Вспыхнувшая боль, заставила его поморщиться, но вот она пошла на убыль и через несколько мгновений почти исчезла.

Нужно поторопиться, всплыла у него тревожная мысль. Если верить Григорьеву, с такой раной носитель Марка долго не протянет. Криостат. Черт! Нужно было узнать где он сейчас. Если его готовили к портации, то скорее всего он где-нибудь в медлаборатории.

На сколько позволяло раненое плечо, Дакк быстро пошел по улице в сторону медлаборатории, раскинув по сторонам свое поле. Утверждение реаниматоров, что на станции больше никого не осталось, его никак не тронуло. Остался или нет здесь кто-то из персонала Дакку было все равно, его тревожил лишь один вопрос: где сейчас находится нечто? Было довольно странно, что он уже долгое время не появлялся. У Дакка по этому поводу было две версии: либо насытившись, нечто отдыхал, либо, почувствовав, что обстановка на станции стала нестабильной, тоже куда-то ушел. Только бы ни в галактику, кольнула его разум тяжелая мысль.

Пройдя, как ему показалось, совсем немного, два-три сектора, Дакк вдруг почувствовал резкую боль в плече, которая заставила его остановиться, так как каждый шаг вызывал ее приступ все сильней и сильней. Он достал один инъектор и введя себе анастезит, пошел дальше, стараясь идти быстрее, но действия препарата вновь хватило лишь на два сектора — резкая боль в плече заставила Дакка остановиться. Сунув руку в карман, он нащупал последний инъектор и вытащив его, уставился на раскрытую ладонь.