— Вы пока не уезжайте, — сказал мне врач, — возможно, еще понадобитесь. — И, заметив мой беспокойный взгляд, с кривой ухмылкой добавил: — Я оплачу по тройному тарифу.

— Какой там тариф! Я не таксист и счетчика не имею, — парировал я.

— Ничего, договоримся, — сказал он, как отрезал. — Я брат раненого, все уладим. — И, не оглядываясь, быстро скрылся в небольшом здании «скорой».

Мне ничего не оставалось делать — я закурил и стал ждать. Дождя уже не было, но ветер то и дело обдавал мелкой влажной пылью. Август нехотя уступал осени, рассчитываясь еще зелеными, но уже опавшими под сырым ветром листьями кленов и берез, верхушки которых пробила ранняя, желтая и бурая проседь. Прошло больше двух часов. Одна за другой возвращались с вызовов машины с красными крестами на боках и мерседесовскими звездами на морде. Казалось, что они привозят откуда-то промозглое пасмурное утро, которое хмуро поджидал город. Рассвет еще не случился, но небо на востоке уже светлело, и лиловый его край неширокой полосой отделялся от остальной черной бездны.

Наконец на крыльцо вышел Роман.

— Молодец, что дождался, — коротко бросил он. — Это тебе от Алексея. Не считай, здесь ровно пятьсот баксов. Мы обработали его раны. Одна касательная, вторая с пулей, нужно срочно оперировать. Надеюсь, что задето только легкое. Сегодня ты нам нужен и, может быть, завтра тоже. Рассчитаемся, как скажешь, по твоему тарифу. Лады?

— Годится, — кивнул я головой.

— Сейчас Алексея на «скорой» отвезут в область, — продолжал Роман. — Там в клинике прооперируют. Мы с тобой поедем следом, затем вернешь меня обратно к 20-й больнице.

Один из реанимобилей подъехал к выходу, распахнулись двери, и раненого на носилках перенесли в «скорую». Микроавтобус тронулся. Роман быстро опустился на переднее сиденье моих «жигулей».

— Гони следом, — скомандовал он.

«Мерседес» мчался не менее ста километров в час по почти безлюдным предутренним улицам и свободным магистралям Москвы. Я торопился за ним, изо всех сил подгоняя своего верного четырехцилиндрового «Боливара».

— Не отставай, — приказал Роман, сосредоточенно думая о чем-то. — Да, извини, сразу не познакомились, слишком все внезапно навалилось.

— Слава, или Вячеслав, как хочешь, — назвался я.

Машины выскочили на кольцевую, уйдя за Мытищами на поворот, затряслись на колдобинах местной дороги. «Скорая» заметно отрывалась, но Роман прекрасно справлялся с ролью штурмана и точно указывал маршрут.

Подъезжая к серому массивному зданию, я лишь увидел, как на коляске-носилках раненого под капельницей увозят через двойные, широкие, стеклянные двери.

— Слава, у тебя есть двадцать минут, — сообщил Роман, протягивая мне тысяче-рублевую купюру. — Поезжай и заправься, здесь недалеко, стрелка вон зависла почти на нуле. А потом сразу обратно и жди, пока я не вернусь.

Романа в это утро я больше не увидел. Сразу же, как только я вернулся с заправки, к машине быстрым шагом подошел крепкий молодой человек спортивного вида, протянул мне мобильный:

— Это вам. Просили передать, что здесь есть все необходимые номера телефонов. Роман позвонит вам позже. Сказал, чтобы ехали отсыпаться. Сам он вернется на «скорой».

Обратная дорога в Москву по свободному утреннему шоссе, с по-субботнему безмятежными и полусонными гаишниками, дожидающимися пересменки, прошла без приключений. Я вернулся домой уже засветло, принял горячий душ, в холодильнике нашел полбутылки «столичной» и, закусив водку ветчиной, провалился в сон, как в темную яму.

Музыка играла продолжительно и нудно. И было странно слышать незнакомую мелодию, повторяющуюся раз за разом, и не понимать, откуда она доносится. Я с усилием открыл глаза. Мелодия вновь донеслась из кармана брошенных на кресло брюк. Быстро поднявшись и включив маленький «Casio», я услышал голос Романа:

— Как спалось, Слава?

— Крепко, — ответил я.

— Понятно, сейчас уже четыре часа дня. Надеюсь, ты не занят сегодня?

— Нет, у меня выходные до вторника.

— Чем ты занимаешься в свободное от извоза время?

— Тоже перевозками. Только транспорт потяжелей, да с бригадой в два-три человека. Холодильники, кондиционеры, джакузи. Ремонт в течение суток с обратной доставкой и установкой.

— Дело серьезное. А у меня к тебе, Слава, другое предложение. Нужно девушку одну забрать из «Орленка» рядом с Ленинским — там есть ночной клуб «911» — и привезти ко мне в 20-ю. Это дочь Алекса и моя племянница. Он сам сейчас очень слаб, и хочет ее видеть. Утром достали пулю из легкого. Основная проблема — большая потеря крови, в остальном пока ничего смертельного. Мое дежурство закончится после двадцати ноль-ноль. Девушку зовут Лина. У нее смена в ночном клубе начинается в девять вечера, но подъезжает она туда к восьми, может быть, в начале девятого. Ты ее заметишь сразу. Роста выше среднего, шатенка с каштановой копной волос. Передашь ей мобильник, она мне позвонит и после поедет с тобой. Есть один важный ньюанс: мобильник передай у проходной, а машину оставь у служебного выхода. У Лины ревнивый ухажер, Алекс с ним не в ладах, так что видеть его, тем более в теперешнем состоянии, он, безусловно, не желает. Постарайся Лину доставить ко мне без этого Отелло. Сможешь?

— До встречи, — ответил я без должного энтузиазма.

Пока я принимал душ и брился, готовил яичницу и варил кофе, время подошло к семи. Наскоро перекусив, я покинул квартиру. Вспомнил, что бензобак залит по самое горло 98-м «супером», — это было приятно. Заправлялся я им не всегда — порой приходилось экономить.

На улице еще не смеркалось, но розовое закатное солнце неспешно, по-летнему обливая последним теплом уходящего дня, садилось за горизонт. Воздух был приятно чист после дождя и не загазован, как в будни. Но вот машина после вчерашней поездки была заляпана коричневой глиной до стекол. Я ахнул, представив, сколько времени потеряю на мойке, даже если там не будет очереди. Загляни я туда, опоздаю минут на тридцать и наверняка запорю все дело. Успокаивало одно — скоро начнет смеркаться, и грязь на машине сольется с ее естественным цветом охры.