Шрифт:
Твоей рукою эти звери вытканы.
Электра плачет.
Будь сдержанна и радость притаи свою:
233Нас ненавидят родственники кровные.
Электра
237О свет моих очей, ты четверых один
Мне заменяешь. Я отцом зову тебя,
Тебя люблю, как мать, а настоящую,
240Родную мать по праву ненавижу я.
Ты как сестра мне — ведь сестра заколота. —
242И ты же брат мой верный, повелитель мой.
234О сладкая надежда дома отчего,
235Спаситель рода царского, семьи печаль,
236Ты силою возьми престол родительский!
243На помощь, Сила с Правдой! И союзником
Твоим да будет третьим всемогущий Зевс!
Орест
О Зевс, о Зевс-владыка, погляди на нас!
Здесь пред тобой осиротевший выводок
Орла-отца, задушенного кольцами
Змеи коварной. Голод изнурил птенцов.
Они одни остались. Не под силу им
250Добычей наполнять гнездо отцовское.
Я это об Электре, о себе сказал.
Ведь мы осиротели, ведь обоих нас
Прогнали прочь, лишили дома отчего.
Зевс, если ты погубишь и детей царя,
Тебя так щедро чтившего, из чьих же рук
Ты будешь дорогие получать дары?
И, если племя пропадет орлиное,
Какой посланец людям вещий знак подаст?
И кто о жертвах тучных позаботится,
260Когда засохнут ветви древа царского?
Так помоги! Не допусти, чтоб рухнул дом,
Вели ему подняться и возвыситься!
Предводительница хора
О дети, о защитники отцовского
Родного очага, молчите, милые!
Не услыхали вас бы да не предали
Правителям. Хотела бы я мертвыми
Их на костре увидеть, в смоляном дыму.
Орест
Бог не обманет. Твердо слово Локсия.
Он приказал мне, не боясь опасности,
270Идти на все. Чудовищными муками,
Такими, от которых стынет в жилах кровь,
Грозил он мне, коль я убийц родителя
Не накажу и смертью не взыщу за смерть.
Он говорил мне, что в быка безумного
Я превращусь, что множество ужасных зол
Я вынесу и в муках кончу дни свои.
Он мне сказал: коль гневаются мертвые,
Живую их родню одолевает хворь.
Короста, язвы, как клыки звериные
280Впиваясь в кожу, точат человечью плоть,
А голова совсем седой становится.
Еще он говорил мне об Эриниях,
Которых шлет на землю кровь убитого,
О том, что и во мраке неотступный взор
Ослушника находит: смутный страх ночной,
Тоска, безумье — это стрелы черные,
Летящие от кровных из подземных недр.
Терзает, мучит, гонит плетью медною
Сынов и дочерей мертвец поруганный,
290Им нет у чаши места, возлияния
Запретны им. Незримый гнев родительский
От алтарей их гонит. Ни пристанища,
Ни состраданья горьким не найти нигде,
Всем ненавистны, всеми презираемы,
Они, зачахнув, жалкий свой кончают век.
Как не поверить мне таким вещаниям?
Да хоть бы и не верил — надо действовать!
Все к одному ведет, все на одном сошлось —
И Локсия приказ, и по отцу тоска,
300И эта нищета, нужда проклятая,
И то, что наши доблестные граждане,
Сумевшие твердыню Илиона взять,
Двум женщинам сегодня подчиняются:
Он сердцем не мужчина — докажу, дай срок.
Предводительница хора
О могучие Мойры, богини судьбы,
До конца нас ведите великим путем,
По которому шествует Правда.
На враждебную брань пусть ответит язык